Страница 60 из 65
– Саша, ты это про что? – я впервые назвала его ласковым именем.
– Я молодой был, глупый. И пошел как-то свое будущее к ведьме-ведунье узнать. А она мне сказала, что истинное счастье я найду лишь с настоящей Бабой-Ягой. А чтобы я ее узнал, должна мне та Яга будет рассказать об удивительных мирах. А Ольга все о какой-то Земле твердила. Вот я и спутал ее, поторопился. А земли невиданные должны не вокруг нас жить, а в сердце нашем, что ты мне и показала!
Я, конечно, незаметно так хмыкнула. Про Землю я, возможно, больше Ольги Ивановны могу рассказать. Но об этом как-нибудь позже поведаю. Однако поняла, что подобное признание стоит самого изысканного объяснения в любви.
– Если скажешь, я тут же уйду и буду ждать, когда ты согласишься меня принять, – по его серьезному лицу я поняла, что ведь уйдет шельма. А у меня уже всё горело. Тело-то молодое не знало, что хочет. А мозги мои сорокалетние прекрасно осознавали разгоревшийся пожар. Не была я невинной девочкой мозгами. Но про это совершенно не стоит рассказывать. Зачем мужика несчастным делать? Вдруг у него комплекс неполноценности разовьется? Тем более, штаны его вдруг начали так знатно топорщиться, что сомнений в желаниях не осталось.
– Саша, хватит дурака валять. Иди сюда! – велела я ему. И повторять больше не нужно было. И лишь краем уха я слышала, как во дворе ругались Курва и Оболдуй. Но так как все затихло, получалось, что победил Мыш.
Между поцелуями Кощей разделся сам и раздел меня. Я и не поняла, как осталась без одежды, трепеща всеми клеточками от прикосновений сильного мужского тела. А он все целовал и целовал, пока я совершенно не расслабилась. И мне казалось, что уже готова его принять.
Только, когда он уперся в преграду, удивленно вскинул брови и спросил:
– Аленушка, что же ты молчала? Я бы что-нибудь придумал.
– Да что уж тут придумывать? – поморщилась я. – Иного не дано.
И решительно двинулась ему навстречу, одновременно охнув от резкой боли. Не понимаю я женщин, которые восстановительную гименопластику делают. Кому нужен подобный идиотизм?
Зачем-то вспомнила, как было в тот первый раз, когда я материла своего любовника на чем свет стоит. Ладно бы там любовь большая была. А то скорее из-за любопытства пошла на этот шаг. Только Кощей перестал двигаться, буквально застыв. И лишь его горячие губы путешествовали по моему телу ровно до тех пор, пока я не выдержала, тихонько ответив на его порыв. Страсть сделала свое дело. Боли я больше не ощущала. Лишь тугой узел начал завязываться в груди, а затем взорвался ярким фейерверком, сметая на своем пути все мысли и чувства.
А потом, когда я усталая лежала на его груди, мерно поднимающейся и падающей подо мной, почувствовала, что по моему телу что-то бегает. Нет, не насекомые. А какие-то горячие ручейки. И краски вокруг вдруг стали ярче, звуки острее, а запахи сильнее. Я приподняла голову, не понимая, что происходит.
– Аленушка, ты чего? – заволновался любимый, не понимая моего беспокойства.
– Мир другим стал! – только и смогла сказать я, не понимая, как объяснить происходящее.
– Ты же все-таки ведьма, – негромко рассмеялся он. – Инициацию прошла. И до этого сильна была. А сейчас станешь такой, что никто с тобой в силе не сравнится. Да и раны начнут у тебя заживать быстрее. Вот еще полчасика отдохнем, а там и повторить можно будет, если тебе понравилось.
А мне понравилось! Впервые в жизни мужчина думал в первую очередь обо мне. Он делал все, чтобы именно мне было хорошо. И лишь когда я достигала вершины, отпускал свой контроль. И вниз с вершины наслаждения мы уже летели вместе.
В итоге под утро я уже сбилась со счету, сколько раз мы это сделали. А когда засыпала, прижавшись к любимому, он укрыл меня пуховым одеялом, поцеловал в висок и прошептал:
– Спи, Аленушка! Завтра прямо утром в храм пойдем. Не гоже нам во грехе жить.
– А как же мама? – спросила я, проваливаясь в сон. Причем точно не знала, которую маму я имела в виду. Неверову или мою блудную мамашу Киверу?