Страница 61 из 65
Глава 30
– Готова? – спросил веселый голос Кощея, когда я еще и глаза путем разомкнуть не успела.
– К чему? – встрепенулась я, села, а затем стыдливо натянула на себя сползшее одеяло. Все же ночь хоть и была бурной, но первой в моей жизни именно с этим мужчиной. Не могу я вот так с ходу стыдливость отбрасывать.
– Как к чему? – он нисколько не стеснялся своей наготы, явно демонстрируя готовность. Поймал мой взгляд и захохотал сильнее. – Нет, не к этому. Здесь мы всегда успеем друг другом насладиться. Я же пообещал тебе утром в храм идти.
– Саша, ты, похоже забыл, что я девочка! – капризно надула губки. – А девочки хотят белое платьишко, фату, гостей и фотографа.
Сказала и тут же прикусила язык. Какое платье? На Руси, насколько я помню, замуж в красных сарафанах выходили да в кокошниках.
Однако колдун даже глазом не моргнул.
– Будет тебе и платье, и фата, и тограф, если ты мне объяснишь, что это такое.
А я запоздало сообразила, что он так фотографа обозвал.
– И свадьбу справим большую и пышную. И в гости всех твоих родных и близких позовем, кого ты захочешь.
– И домик? – сама удивилась своей наглости, представив избушку сидящей за столом.
– И домик, но это будет позже. А сейчас мы пойдем в храм и принесем клятвы перед Богом. Только ты и я. Я же правитель, следовательно, могу сам заключать брак. А для людей как хочешь так и будет. Только я спать спокойнее буду, зная, что ты моя.
В принципе, что я теряла? Ничего! Лишь приобретала власть над этим сильным и харизматичным мужчиной. И я спать спокойнее стану, зная, что он мой. А то кто этих Курв знает!
Я успела лишь натянуть рубашку, а он влез в штаны. Снова подхватил меня на руки и понес.
– Мы что, в таком виде жениться будем? – я удивленно вскинула брови.
– Я же темный колдун, если ты не забыла, – лукаво улыбнулся любимый. – И обряд пройдем по законам темных сил. Мой бог не любит никакой мишуры: ни платьев, каменьями расшитых, ни золота, ни причесок заковыристых. Он благословляет брак в естественном виде, в котором человек рождается и уходит. Поэтому по моей вере влюбленные сначала проводят ночь вместе, а потом уже идут под венец. Как ты понимаешь, мамки и няньки здесь точно лишними будут.
Я согласно кивнула, соглашаясь, что не хотела бы, чтобы нас гости голеньких разглядывали и обсуждали.
Темный храм оказался недалеко от спальни. Всего лишь нужно было зайти за поворот и, нагнувшись, вступить под прохладные своды домашней церкви. Как здесь было всё хорошо продумано!
Кощей разделся, кинув штаны на лавку у входа. Помог мне снять рубашку и отправил ее туда же. Затем взял меня за руку и подвел к темному камню, напоминавшему формой наковальню.
– А как люди узнают, что мы женаты? Поверят ли, что прошли обряд в храме? – высунулась снова я, не утерпев.
– Людям об этом знать не обязательно. Главное, чтобы ты знала. Если попросят, покажем тайную печать. А так пусть думают, что хотят.
Он крепче сжал мою ладонь и застыл рядом. Так мы стояли молча несколько мгновений. Я даже про себя возмутиться успела, что это за венчание такое странное? Постояли перед камушком и все. Супруги.
И тут раздался голос. Он шел не из конкретного места, а казалось, что отовсюду:
– Дети мои, зачем побеспокоили вы меня?
– Отче наш, эта девушка моя суженая, тобой помеченная. Я хочу освятить наш брак под твоими крыльями, – заговорил Александр Иванович.
Говорил он с очень серьезным видом. И это совсем не вязалось с его голым видом. Я чуть было не хихикнула, но мне показалось, что кто-то очень строго на меня глянул. И смех тотчас же прошел. С богами я ругаться совсем не хотела.
– Любишь ли ты девицу тебе нареченную?
– Люблю, – твердо и уверенно ответил он.
– А ты, Алёна-Яга, любишь ли сына моего крестного?
И я ответила не менее твердо:
– Люблю!
– Тогда повторяйте за мной слова клятвы.
И голос начал перечислять наши права и обязанности. Ничего необычного. Как всегда: и в горе, и в радости. Главное я запомнила, что там ни слова не было сказано про мытье посуды. А то моя знакомая вышла замуж за норвежца. А он потом утверждал, что она на норвежском поклялась посуду эту мыть.
А затем мы предались греху прямо на камне. Или уже не греху, а супружескому догу? Камень оказался на удивление теплым и… мягким. Или это любовь его таким сделала?
А когда я телом и душой взмыла на вершины наслаждения, мою правую руку вдруг пронзила острая боль, словно я коснулась раскаленного железа. Вскрикнув от боли, пришла в себя и с удивлением увидела, что руку опоясывает изображение черного лебедя, который своей гибкой шеей обнимает мое запястье.
Саша с улыбкой продемонстрировал мне сокола, который крыльями обхватил его руку.
– Оставить или спрятать? – поинтересовался голос.
– Спрятать. Но пусть изображение появляется и исчезает согласно нашему желанию.
И в этот же миг моя лебедушка исчезла с кожи, оставляя руку девственно чистой.
А еще через полчаса мы спустились в столовую. Большой стол был накрыт изысканными яствами. Даже магазинная баночка с кабачковой икрой стояла. Как тут не умилиться?
У стола нас встречал Оболдуй. Рядом стояла кухарка и еще двое слуг, которых я не знала.
– Князь, княгиня, вас можно поздравить? – поинтересовался Мыш.
– Можно! – великодушно разрешил Кощей. А я, наконец-то, узнала его титул. И я теперь, получается, княгиня. Не больше и не меньше.
Слуги сердечно нас поздравили. Все же мой любимый был хорошим хозяином, щедрым, справедливым. А я вдруг решилась на невиданное в этом мире:
– Дорогие мои, прошу разделить нашу радость с нами! Не побрезгуйте, сядьте с нами за общий стол. Здесь вы столько наготовили, что неделю нам не съесть!
Оболдуй испуганно хлопнул глазами. И даже брякнулся на пол и обратился летучей мышкой. Но затем передумал и вернул себе прежний облик. А остальные трое просто боязливо прижались друг к другу и смотрели на нас с огромным удивлением.
Для меня сидеть за столом с близкими людьми было нормально. Я часто делила трапезу с рабочими, которые занимались посадками тех шедевров, которые я выискивала для хозяев. А эти к этому не привыкли. И тогда в разговор вступил хозяин. То ли хотел сгладить неловкость, то ли был со мной согласен.
– Чего жметесь? – он посмотрел на слуг с фирменным прищуром. – Раз молодая хозяйка велит, садитесь с нами рядом. Место и еды для всех хватит.