Страница 32 из 65
Богатыри коротко посовещались и выдвинули вперед Ивана. Все же он был на вид самым сильным. Мужчины встали напротив друг друга. Мыш с умным видом просканировал обоих взглядом и выдал очередную умную мысль:
– Жизнь нужно прожить так, чтобы после твоей смерти враги боялись твоего памятника.
Я к тому моменту поняла, что он то ли местный юморист, то ли мечтает прослыть умником, раз Бог ни роста, ни красоты ему не дал. А он еще раз уточнил:
– Готовы? – и, получив утвердительный ответ, дал короткую команду:
– К бою!
Кощей и Иван, выставив вперед мечи, двинулись друг на друга. Начался бой. Максимум, что мне доводилось видеть, так это соревнования по фехтованию. И то не вживую, а по телевизору. А здесь была натуральная битва. И судя по тому, как звенело оружие, высекая искры, бой шел не на жизнь, а на смерть. При этом Емеля и Гришка молча стояли рядом и просто наблюдали.
В начале они как бы приценивались, обходя друг друга по кругу. Затем делали пробные выпады и наконец сошлись в прямом столкновении. Ростом оба были примерно одинаковыми. Только мой богатырь выглядел потяжелее. Кощей был более сухим и гибким. И если Иван явно побеждал, когда они начинали рубиться напрямую, то проигрывал по маневренности и хитрости.
Я поняла тактику колдуна: он просто старался измотать соперника, словно акула кружил вокруг неповоротливого кита. И в итоге тактика сделала свое дело. Кощей одерживал верх. Ваня тяжело дышал и пятился уже к мосту, куда его загонял колдун.
– А вы чего стоите? Почему не помогаете? – уточнила я шепотом у компаньонов.
– Ты что, – шикнули они на меня. – Есть же кодекс богатырей.
– Да какой к черту кодекс, если вашего друга и брата сейчас с моста скинут?
– Судьба, – протянули они в унисон и продолжили стоять.
Я же не могла смотреть, как нашего бьют. Даже не бьют, а убивают. Схватила палку, лежащую на земле, и начала обходить Кощея со спины в надежде, что дотянусь и огрею его по голове.
– Ты куда? – зашипели на меня богатыри.
– Я ваших богатырских школ не кончал, кодексов не учил. Мне можно! – зло сквозь зубы ответила им. Я была настолько сердита, что, если бы достала Кощея, точно бы ему наподдавала.
Только верный рефери в образе Мыша мне этого сделать не дал. Он покачал головой и спросил:
– Малец, ты куда? Договорились же один на один!
– И что теперь, стоять и смотреть как моего друга убивают?
– Кто кого убивает? – поинтересовался Кощей, повернув голову в мою сторону. Он даже не запыхался и все так же легко фехтовал тяжелым двуручным мечом, словно это была тонкая шпага.
Я поняла, что мой маневр точно не получится. Прикусила губу и сделал шаг назад. Зато Ваня воспользовался секундной заминкой и сделал выпад вперед, достав до рукава соперника, черкнул по нему, оставляя красную кровавую полосу. Я лишь ойкнула, прикрыв от испуга рот ладошкой. Оказывается, за этого Александра Ивановича я тоже болела. И совсем не желала, чтобы его убили.
Тогда Кощей фыркнул, словно кто-то его рассмешил, и со словами:
– Что-то ты меня утомил! – щелкнул пальцами левой руки. И в это самое время Иван с диким криком взлетел на воздух, перелетел через ограждение моста и застыл там, вися вниз головой надо рвом.
Кощей развернулся к Гришке с Емельяном и спросил:
– Кто следующий?
Ожидаемо вперед вышел Емельян. Он почти всегда был в этой троице вторым. Достал меч и приготовился к бою.
– А что будет с Иваном, если Емеля Кощея победит? – уточнила я у Мыша. Все же он был самым достоверным источником информации.
– Тогда его магия закончится, и богатырь рухнет вниз, – тот просто пожал плечами и продолжил следить за боем. А я поняла, что такой исход мне тоже совсем не нравится. И что прикажете делать?
Как ни странно, Емельян дрался лучше. Он был более подвижен и ловок по сравнению с первым богатырем. Кощей же немного подустал, да и ранение сыграло свою роль. Емеля сделал очередной выпад и ранил соперника, создав на его руке рану, напоминавшую крест. Не зря же говорят, что нечисть крестного знамения боится.
На что Кощей прямо нецензурно выразился и щелкнул пальцами. И я увидела настоящее чудо, когда кровь из раны остановилась, а рука восстановилась сама собой, словно никакой раны не было и в помине.