Страница 33 из 65
Глава 16
Вторым щелчком Емельян был точно также перевернут кверху ногами и повис надо рвом рядом с братом. Вся нецензурная брань Кощея по сравнению с его речами показалась лепетом младенца.
– Что наша жизнь? – неожиданно уточнил у меня Оболдуй.
Я по привычке, вспомнив слоган знаменитой игры тут же отозвалась:
– Игра!
2
[Начальные слова телевизионной игры «Что? Где? Когда?».]
– Тьфу, совсем ты дурачок еще, малой! Настоящая жизнь – это семь лет до школы и три года на пенсии, – с умным видом выдал он очередной афоризм.
И пока мы с Мышом выясняли жизненные цели, в бой вступил Григорий. Он был ниже Кощея ростом, худощавее. Да и меч у него был тоньше и меньше. Однако он орудовал им очень ловко. И в какой-то момент я даже не поняла, как его кончик оказался наставлен на грудь Александра Ивановича.
И вот тут я серьезно испугалась. И за Ваню с Емелей, и за… Кощея. Не хотелось мне быть свидетелем смертоубийства. Совсем не хотелось. Я вскрикнула, Гришка внимания не обратил. А Кощей, наплевав на смертельную опасность, замер и повернул голову ко мне. И тут же получил болезненный укол прямо в район сердца. А я истошно закричала:
– Гриша, нет! Иначе Иван с Емелей в ров упадут.
Слава Богу, Григорий это услышал и чуть отступил, являя моему взору согнувшегося Кощея, который прижимал к ране руку, а сквозь пальцы струилась кровь. Только она почему-то была не обычной красной, а отливала настоящим золотом.
Интересная у него физиология! Так и действительно яичко может быть из хрусталя. Только сможет ли он с таким органом деток родить?
Черт возьми, тут убийство происходит, а я о чадозачатии размышляю.
Только колдун оказался не так прост, как вначале показалось. Воспользовавшись Гришкиным замешательством, он щелкнул пальцами. Гришка оказался рядом с братьями. А черная рубаха Кощея стала срастаться сама по себе, словно на ней кто-то застегивал невидимую молнию.
Но я же не могла оставить ситуацию в таком виде? Я с возмущением подошла к Кощею и выдала, глядя на него:
– Так не честно! – кто сказал бы мне еще полгода назад, что я в сорок лет впаду в юношеский максимализм, точно бы не поверила.
– Какой ты, блоха, надоедливый! – поморщился Кощей. – Чем ты не доволен?
– Гришка практически выиграл! Это я виноват, что его окликнул! – зафырчала я, словно недовольный ежик. Эмоции прямо перли из меня через край.
– А чего тогда орал? – Кощей вопросительно выгнул смоляную бровь.
– Вас, дурак, пожалел.
– Пожалел, говоришь? –ухмыльнулся он. – Тогда не мешай, а выслушай мое решение.
Он в четвертый раз за сегодня щелкнул пальцами и что-то пробормотал себе под нос, и три брата-акробата, не меняя своего положения медленно поплыли в сторону того места, где мы все стояли. То есть подальше ото рва. И если бы даже упали, то при определенной ловкости с ними бы ничего не случилось. Богатыри при этом орали нечленораздельные проклятия и размахивали руками.
– Шумные какие! – поморщился Александр Иванович. И богатыри тут же замолчали и сложили руки на груди, став похожими на куколок бабочки. Только глаза у богатырей горели и вращались в разные стороны. Да вот сказать они ничего не могли. – А теперь слушаем меня внимательно.
И мы все затаили дыхание, поняв, что силой нам с ним не сравняться. Даже сундук мой не поможет. Разве что у меня про запас есть желание от Щуки. Надеюсь, поможет внуков спасти. Но наученная горьким опытом, лезть вперед я не стала, а тоже благоразумно замолчала.
– Как ни крути, с какой стороны не смотри, а вы, богатыри, проиграли, – тут он замолчал, сделал паузу прямо по Станиславскому, нагнав жути, по крайней мере, на меня. – Поэтому вам, как проигравшим и наиболее слабым я должен помочь, чтобы вы в этой жизни не пропали. Я подумал и решил, что помощью вам станут хорошие и верные жены. Поэтому девиц-полонянок я отдаю в ваши руки.
Те же в ответ дружно заголосили. И из их бессвязных выкриков и причитаний я поняла, что замуж за богатырей они совсем не хотят, а желают остаться с Кощеем. Вот тебе и полонянки! Вот тебе и богатыри-освободители.
Кощей вновь недовольно поморщился и махнул рукой. Девицы тут же замолчали. Но судя по их активной артикуляции, колдун просто выключил у них звук. Затем вернул моим богатырям нормально положение и освободил их руки. Мечи парней тут же со звоном грохнулись на каменистую землю и мгновенно развеялись в прах. Я поняла, что сила колдовская у моего несостоявшегося мужа огромная.
Он тем временем хмуро посмотрел на богатырей и спросил:
– Забираете?
Мои попутчики тут же расцвели, растянули губы в широкие улыбки и в унисон ответили:
– Забираем!
Кощей легонько подтолкнул девиц, я только не поняла, чем. Видимо, это была какая-то магия. И они быстро свалились по одной на каждого богатыря. Рыжая на Емелю, чернявая на Гришку, а блондинка на Ивана. Парни не растерялись и тут же подхватили этих расщеколд на руки. Девицы все еще молчали и испуганно смотрели по сторонам.
Богатыри же неожиданно поклонились в пояс и дружно сказали:
– Спасибо, Александр Иванович! – споро подхватили свою добычу, закинули на печь и уже начали разворачиваться, как Кощей негромко уточнил:
– Горыныч, это ты?
Я напряглась, какой Горыныч? Память услужливо подкинула трехголового змея из детских сказок. И, простите, какое отношение к нему имеют мои богатыри? Хотя, какие мои? Каждый по девице получил и про меня забыл в ту же секунду.
А Иван, Емеля и Гришка вдруг застыли, затем спрыгнули с печи на землю обняв друг друга за пояс, словно хотели слиться воедино, одним общим голосом произнесли с тяжелым вздохом:
– Я, Иваныч, собственной персоной!
От такой новости я даже поперхнулась. Каким образом трое молодых и симпатичных мужчин являются одновременно чудищем поганым? Так, кажется, звали змеев у нас на Руси.
Однако Кощей нисколько не удивился, лишь кивнул, что понял, и уточнил:
– И как же тебя, горемычного, так угораздило?
– Да прошлая Баба-Яга решила, что я ей помеха. И решила меня изничтожить, – как всегда начал Иван.
– Зазвала меня в гости, напоила хмельным квасом да спать уложила на печку, – тяжело вздохнул Емельян.
– А когда я проснулся, то оказался не самим собой, а тремя грудными младенцами, которых она отдала на воспитание бабушке Щуке, – Григорий завершил этот странный монолог тем, что развел руки в стороны с каким-то трагизмом. Зато девицы на печке сразу оживились и зашушукались.