Страница 8 из 23
— Ты что решила? Уже потеплело. Поедем на эту, как назвать… могилу? Мозгоправ сказал проплакаться, принять, пятое-десятое…
— Сам решай.
— На машине семь часов, встанем засветло.
— Как хочешь.
— Точно согласна?
— Наплевать.
***
Когда автомобильная дорога уткнется в тупик, слева выглянет деревня. Здесь мы оставим фольксваген, перейдем железнодорожное полотно, там пешком по насыпи до просеки. Никита думает, я не найду это место. Просека приведет в овраг. Я помню всё.
Мы медленно идем вдоль путей. Повинуясь резкому импульсу, я хватаю его за руку:
— Как-то резко влажной корой запахло, чувствуешь? И птицы… Очень громко тут поют.
— Эмм… Ну так лес же.
Стволы деревьев сливаются в плотную стену, но я вижу: что-то яркое мелькает вдалеке. Сердце колотится в ушах. Они что-то там устроили, на этом самом месте… Я спускаюсь в лес, перехожу на бег, спотыкаясь на склизкой листве. Ветки царапают кожу. С возрастающей скоростью слетаю по пологому склону. Туго сжимается грудь, звон давит барабанные перепонки. Лес переворачивается с ног на голову, и на долгие мгновения я не знаю больше, кто я и где. Я упираюсь руками в колени и глубоко дышу. Никита догоняет меня и кладет ладонь на поясницу. Тогда я поднимаю глаза. Вот он, мой овраг. Но теперь он выглядит иначе.
Меж крючковатых пальцев деревьев и иголок кустарников, поверх чавкающей грязи, поверх островков почерневшего снега и пятен соломенной травы — распускаются цветы. Красные, белые и желтые розы, будто в насмешку над законами ботанического соседства, они переплетаются в оазисах с пионами, астрами и георгинами. А вокруг них — мелко-мелко, все равно что просыпанные бусинки — мерцают незабудки, васильки и ромашки. Как один праздничный букет размером с поляну, как благоухающий сад на месте некогда зарытого клада. По цветку за одну слезу.
Я опускаюсь на колени, улыбка сводит давно застывшие мышцы лица. Я смеюсь и плачу тоже, и каждый всхлип ослабляет обруч горя на груди.
Я думала, что похоронила здесь самое дорогое. Но зима прошла. И мое сердце. Мое сердце расцвело.
Яшма
автор Елена Соколова
— Девушка, это кресло уже продано!
— Как это продано, я же сразу в него села, как только мы пришли. Дим, ну скажи!
Высоченный и невозможно стильный Димка в поддержку активно закивал головой.
— Девушка у нас здесь совсем другие правила. Видите штампик-собачку? Это значит, что кресло уже продано!
Лена скорбно закусила губу. Она стояла растерянная и поникшая, а мимо энергично сновали, словно растревоженные пчелы в улье, завзятые асы гаражных распродаж. Лена с острой тоской посмотрела на Диму.
— Ну почему это всегда случается именно со мной?! — простонала она раненой белугой. — Нет, ну ты подумай, это кресло просто фантастическое, понимаешь? И фасон а-ля дедушкино ретро и цвет лаймовой канарейки… Где я ещё смогу найти такое? А знаешь сколько стоит подобная вещь?!
Димка вопрошал одними глазами.
— Примерно как подержанный авианосец, — констатировала Лена.
— Не расстраивайся. Я сам убит. Ты видела эти шикарные стулья, двенадцать штук, классика?.. Смели мгновенно, словно термиты, я опомниться не успел.
Лена почувствовала, как ее накрывает эмоциональный катарсис, готовый прорвать плотину стойкости в любую секунду.
— Нет, ну ты ответь мне, Димка, почему мне так фатально не ве-зе-т?! С работы турнули, мужики вечно, если и клеятся, то непременно женатые, да с пятью детьми… Добропорядочные семьянины, мать их! Где, ну где я так накосячила?! Убила, что ли, кого-то в прошлой жизни?
Дима сочувственно взял Лену за плечи:
— Ну ты чего? Не кисни и не вздумай плакать. Подумаешь, кресло!
— Пойми, это не просто кресло. Это мечта. Я в кои-то веки решилась себе на день рождения подарок сделать! Думаю, эх, сколько бы ни стоило — куплю! И вот…
Лена поняла, что не справляется и вот-вот позорно разревется. Дима, предчувствуя надвигающуюся катастрофу, быстро завертел головой, высматривая по сторонам:
— О, смотри, там шампанское наливают!
Он схватил Лену за руку и, не давая опомниться, потащил за собой.
— Давай-давай, пошли выпьем, полегчает.
Он подвел Лену к столику и протянул ей фужер с игристым.
— Давай, подруга, сбрызнем твои душевные раны живительным эликсиром!
Лена стояла задумчиво уставившись в одну точку.
— Ну, Лен, все будет хорошо!
— Что это? — вдруг спросила Лена, указывая на яркую ткань с бахромой, цветистой поляной раскинувшуюся на столе.
— Не знаю. Скатерть, наверное.
— Это точно не скатерть, — задумчиво, тягуче произнесла Лена.
Она наклонилась и погладила манящую, шелковистую материю с мудреными узорами — та вдруг запульсировала под Лениной рукой, как живая.
— Ты это видел? — потрясенно спросила Лена.
Димка, набрав полный рот шампанского, поспешил его проглотить, поперхнулся и закашлялся.
Лена вновь осторожно провела рукой по поверхности ткани — та в ответ заискрилась и пошла радужными кругами, как лесное озеро после дождя.
— Ага! Теперь видел? — Лена подняла торжествующий взор на Димку.
— Видел, но не понял, — сквозь кашель выдавил Димка.
— Без этого чуда я не уйду!
— Понял!
С высоты своего роста, Дима мгновенно заприметил девушку в униформе среди толпы покупателей и энергично замахал ей рукой.
— Чем могу вам помочь? — улыбнулась девушка.
— Моя подруга хотела бы приобрести эту ммм… ткань, — поспешно сообщил Дима.
— Эта, с позволения сказать, ткань не продается, — отрезала девушка.
Перехватив мгновенно потемневший взгляд Лениных ореховых глаз, Димка преобразился в чеширского кота и опрокинул продавщицу в бездну своего волшебного обаяния. Устоять она не смогла.
— Хотите, чтобы я вам ее подарила? — кокетливо спросила она. — А забирайте, пока я добрая!
Димка, победоносно изогнув бровь, посмотрел на Лену, которая замерла, не смея поверить в такую шальную удачу. Она, не дыша, медленно потянула за бахрому магическую субстанцию — та радостно заструилась Лене навстречу, как будто только этого и ждала.
Что-то пестрое, сверкающее как птица Алконост, мелькнуло перед глазами у Димки и, — даже песня почудилась, зазвенело все кругом серебряным переливом гусель, и окатило вдруг ледяными брызгами с ног до самой маковки, будто живительной росой на заре.