Игрушка или королева

Он чуть наклонился вперёд.

— Чего же ты хочешь этим добиться?

— Я не хочу быть куклой, — спокойно ответила. — Даже если её одевают в бриллианты.

Марк засмеялся тихо. Этот смех был не добрым. Скорее... восхищённым. С опасной примесью желания.

— Такие редко выживают рядом со мной, Кристина.

— Возможно. Но попробовать стоит.

Я допила вино. Поставила бокал.

Из кухни донеслись лёгкие шаги — та же служанка мелькнула в коридоре. Я заметила, как её глаза снова метнулись к нему. Но он даже не повернулся. Он смотрел только на меня.

Этот ужин был не просто трапезой. Это была шахматная партия, где каждый взгляд, каждое слово были ходами. И я знала: в этой игре проигрывают не только слабые. Проигрывают те, кто моргнёт первым.

Он откинулся на спинку стула, лениво покатал бокал с вином в пальцах, а потом вдруг резко поднялся.

— Пойдём, — коротко бросил он.

Я не спросила куда. Просто встала и пошла за ним, чувствуя, как от каждого его шага будто натягивается невидимая струна между нами.

Он открыл массивную дверь в глубине дома. Кабинет. Просторный, с окнами в пол и тяжёлыми книжными полками вдоль стен. В воздухе пахло кожей, бумагой и сигарами. У окна стоял массивный стол, на нём — аккуратно разложенные листы бумаги.

Марк подошёл и достал из ящика стола какие-то бумаги. Его движения были неторопливы, но в них ощущалась напряжённая собранность.

— Здесь брачный договор, — сказал он спокойно.

Он взял ручку и протянул её мне.

Я подошла ближе, взглядом скользнув по строчкам. Юрист явно не пожалел пунктов: всё было прописано — от невозможности разглашения чего-либо, до запрета на самостоятельные действия без его разрешения.

— Всё так строго? — холодно спросила я, не поднимая глаз.

— Я не люблю сюрпризы, — отозвался он, подходя ближе, чем это было необходимо. Его голос звучал прямо у моего уха, обдавая кожу тёплым дыханием. — И не люблю, когда кто-то путает личное с деловым.

Я выпрямилась, повернув голову. Наши взгляды столкнулись на опасно близком расстоянии.

— А что насчёт личной жизни и постели? — спросила я тихо. — Это идёт в разделе "деловое" или всё же "личное"?

— Постель, Кристина, — его голос стал ниже, почти хриплым, — это не шутки. Но если ты обожжёшься, не жалуйся. А вот измен я не прощу.

— Хм, как я понимаю тебя этот пункт не касается?

Он усмехнулся и промолчал. Этот взгляд — как лезвие под кожей. Острый. Медленный. Проверяющий.

— Подпиши. И начнём играть по моим правилам.

Я взяла ручку. Подписала не глядя. Не колеблясь. Ни одной дрожащей линии. Ни одного сомнения.

Он взял бумаги и убрал в ящик стола. Потом подошёл ко мне вплотную.

— Добро пожаловать в клетку, Кристина. Только, в отличие от других, ты её сама выбрала.

Я выдохнула медленно, глядя ему в глаза.

— Клетка? Пусть так. Главное, чтобы в ней не было скучно.

Он усмехнулся. Но в его взгляде промелькнуло нечто другое. Голод. Интерес. И что-то ещё, что пока не имело имени.

Он наклонился ко мне медленно, словно хищник. Его дыхание обжигало кожу, едва касаясь, и в груди взорвался жар, смешанный с ледяным трепетом. Сердце бешено колотилось, будто предупреждая — сейчас всё изменится.

Пальцы сжали талию крепко, почти больно — не оставляя шансов на отступление. Его губы коснулись моих, нежно и легко. А потом поцелуй взорвался страстью, жадной и грубой, как вспышка пламени, что способна сжечь дотла. Холод и жар слились воедино, разрывая меня изнутри, превращая каждый вдох в борьбу между страхом и желанием.

Я услышала стон, но не уверена чей он был.

Я утонула в этой безумной игре, где власть и страсть сплелись в неразрывный узел. Его руки сжимали меня крепко, как цепи, удерживая в плену, от которого я не хотела освобождаться. В его поцелуе был вызов — принять его условия или сгореть в этом пламени. И я знала: сопротивление бессмысленно.

Но вдруг раздался резкий стук в дверь. Мы оторвались друг от друга, мои губы ещё горели от прикосновения, а в воздухе остался вкус желания.

Марк взглянул на дверь, его лицо мгновенно стало холодным.

— Иди в комнату.

Я кивнула, едва сдерживая дрожь, и, не оборачиваясь, пошла прочь, чувствуя, как вены пульсируют от напряжения. В дверях я встретилась с тем самым мужчиной. Надо бы хоть узнать его имя.

За спиной слышала, как дверь закрылась с тяжёлым щелчком, а я ушла в свою новую комнату.

Глава 4 Марк

Щелчок замка отозвался чем-то глухим внутри.

Я провёл рукой по лицу. Глубоко выдохнул.

Крис…

Надо было думать о другом. Но я чувствовал её запах — кожу, волосы, лёгкий аромат, смешанный с дыханием. В висках гудело. Как после выстрела — когда звук ещё ушёл, но эхо продолжает бить по внутренностям.

Я налил себе виски. Лёд чуть звякнул в бокале. Отпил. Жжение в горле не помогло. Ни капли.

Её вкус всё ещё стоял на моих губах.

Что-то сладкое, но с какой-то дерзкой, непокорной нотой, которая будто нарочно оставалась, не давая выдохнуть. Губы мягкие, но с характером — она не отдалась в поцелуе, нет. Она отвечала. Смело, как будто это не её загнали в угол, а она сама расставила сети. Не дрожала. Не молила. Смотрела дерзко. И это было хуже, чем если бы она заплакала или попыталась сбежать.

Хуже, потому что я хотел ещё.

Я откинулся в кресло, сжал стакан с виски и поморщился. Сам от себя. От этой дерьмовой тяги, что скреблась под рёбрами. Я привык контролировать всё. Женщин — тем более. Сказал — сделали. Взглянул — замерли. А эта... эта чёртова девчонка смотрела на меня, как будто я для неё всего лишь ещё один мужчина. Один из.

И, мать твою, это будоражило.

«Ты что, рехнулся?» — мысленно процедил я.

«Ты позволяешь ей дерзить. Ты позволил себе поцеловать её. И тебе это, сука, понравилось.»

Я вспоминал, как её пальцы сжались на моей рубашке. Как она выдохнула мне в губы — не испуг, нет. Желание. С вызовом. С яростью. Она хотела меня… но на своих условиях. Хотела укусить, подмять, не уступить, а спровоцировать. Как будто не я вёл игру, а она — по своим правилам.

И я заметил что неё проколот язык.

Металлический шарик холоднул меня в губы в момент поцелуя. Мелочь, но от этой мелочи у меня внутри всё взорвалось. Прокол. Металл. Такой выбор делают девочки, которые живут по своим законам. Не лапочки. Не покорные. И точно не те, кого можно легко сломать.

«Проколотый язык, серьёзно? Чёртова маленькая ведьма», — зарычал я в голове, чувствуя, как в висках стучит не кровь — злость, желание, раздражение вперемешку.

«А я что? Поверил в смиренную игрушку? В доченьку неудачника, которую можно просто поставить на полку?»

Она вошла в мою жизнь — тихо, почти покорно. Но теперь я видел: это был лишь фасад. За ним — сталь, капкан, лезвие под кожей. Не девушка. Яд. Терпкий, прилипчивый, медленно действующий. И, как обычно бывает с ядом, чем позже осознаешь — тем сильнее последствия.

«Останови это. Сейчас.»

Но я не остановил. Ни себя. Ни её.

Только выдохнул медленно и сделал ещё глоток.

Пусть играет. Но пусть знает: я — не тот, кто проигрывает.

Даже если эта игра меня сожрёт.

— Ты серьёзно?

За этими мыслями я забыл о присутствии Арта.