Страница 44 из 238
Глава 15
Спрыгиваю в окоп.
— Пить дайте!
Кто-то сует мне флягу с водой. Пью жадно, захлебываясь и проливая воду на грудь.
Откуда-то сбоку подходит младший лейтенант.
— Ну, о чем там с немцем побалакали?
— Обожди…
Допиваю воду и возвращаю пустую флягу хозяину.
— Смотри… По сопатке они получили качественно, и штурмовать нас особо желанием не горят. Предложили сразу несколько вариантов — на наш выбор. Первый, ну, это у них так завсегда, сдаться. Обещают всяческие плюшки и прочее. Врут — как дышат!
Торопов только усмехается.
— Дальше?
— Нам предложено сваливать на все четыре стороны. Обещают в течение двух часов не мешать.
Угу… только из окопов повылазьте… Мы оба это прекрасно понимаем.
— А если не захотим?
— Тогда накроют из пушек. Через два часа батарея 150-мм начнет обстрел. И вот это — уже серьезно!
Младший лейтенант присаживается рядом. Закуривает — первый раз вижу, чтобы он курил.
— Это да… Что думаешь?
— Смотри… — беру в руку нож и черчу на земле схему. — Наши пушки им уже навесили. Полагаю, что мало никому не показалось. Значит, немцы свои орудия вблизи размещать не станут, оттянут их подальше, чтобы до них ответка не долетела. Так?
— Ну…
— Это — километров пять-десять как минимум: они же не знают, где стоят наши орудия. И поэтому примут все меры предосторожности, чтобы выйти из-под возможного обстрела. Далее…
На земле появляются новые черточки-окружности.
— На такой дистанции разлет снаряда будет весьма приличным, метров триста в обе стороны. Давай, если хочешь, корректировщика позовем — он точнее скажет.
— Выводы?
— Думаю, что фрицы своих солдат оттянут в тыл, чтобы их ненароком не накрыло бы. А наводить их пушки будет корректировщики…
— Снайперы! — с ходу врубается Торопов.
— Точно!
Но немцы — хитрецы, и могут придумать еще что-нибудь.
Спустя минут двадцать все наши автомашины спешно покидают опасную зону. Пыльный хвост при этом получается весьма основательным — ну и пусть. Немцы его точно увидят — и свои выводы сделают. Мол, часть народа свалила-таки в тыл.
Некоторым образом так и есть — большую часть людей мы отводим на запасные позиции. Огня с них не вели, и противник об их существовании не подозревает.
В окопах остаются только наблюдатели и парочка пулеметных расчетов.
А на нейтральную полосу выползают наши снайперы…
Впрочем, именно они начинают работать тотчас же.
Со стороны немцев началось было какое-то движение. Наверное, решили проверить наличие народа в окопах. Но двоих весьма удачно завалили наши стрелки, прочие же, разумно решив не испытывать судьбу понапрасну, оттянулись назад.
Странно, но в ответ почему-то не работали пулеметы!
— Так их уже оттянули в тыл… — поясняет корректировщик. Он только что свалился к нам в окоп. — Значит — скоро начнут обстрел.
Вот как же это хреново — сидеть и ждать падение откуда-то с неба тяжелой чушки артиллерийского снаряда! И ничего ведь тут не сделаешь! Корректировщик пояснил: да, скорее всего, фрицы будут вести огонь издалека, так, чтобы им ничего не прилетело в ответ.
Связной от радиста!
— Смотри-ка… — читает сводку Торопов. — Там, у речки, твои ребята ухитрились как-то обрушить вниз здоровенный кусок склона. Дорогу нахрен вообще засыпало! Не то что проехать — и пройти-то не всегда возможно! Немцы осатанели, бьют из пушек. Но прорыва там не будет, это уже ясно.
Ну, хоть какие-то положительные новости…
— Второй участок. Тут мины здорово поработали. Немцы попробовали обойти через овраг — танкетка сорвалась и упала вниз. А их пехота напоролась там на мины — еле ноги унесли. Танк в болотце завяз, подожгли его. И опять пушки! Пока идет обстрел, фрицы вперед не особо лезут.
— Потери?
Выслушав ответ, в сердцах матерюсь. От души. Нет, что хотите делайте, а я к этому никогда, наверное, привыкнуть не смогу.
Четыре часа дня…
Со стороны немцев тихо — ни выстрела, ни вскрика. И это нервирует не знамо как!
— Старшине передать: пусть водку всю раздаст.
— Есть!
Опять ждем…
Хр-р-р! Ба-бах!
Ух и нихрена ж себе! Даром что рвануло почти в сотне метров от окопа!
Началось!
Снаряды падали с какой-то механической точностью — каждые двадцать секунд по снаряду. Четыре снаряда — пауза в пару минут — и еще четыре.
Сколько же их уже упало…
А в голову лезут и вовсе странные мысли. Как я немцу-то этому отвечал? Ведь по-немецки же с ним говорил — и он меня понимал. И я его… Правда, почему-то не сразу, словно какой-то выключатель в голове повернули.
— Старшина! — Торопов манит меня рукой.
Что там еще такое?
— Смотри — снаряды в одну точку долбят!
Ну, долбят, ну и что? В чем прикол-то?
— Нет переноса огня!
А-а-а… Вон оно что! А почему?
Батарея дала еще несколько выстрелов — и наступила тишина. Что-то рано они перестали… Я-то думал, полчаса как минимум еще стрелять будут.
Над полем боя повисла гнетущая тишина.
Никто не стрелял — ни мы, ни немцы.
Ну, мы-то понятно, почему: цели нет, куда стрелять? Да и из чего? Миномет?
Не смешно… Что он тому же, например, танку сделать может? А пушки наши далеко в тылу. Пока команда пройдет, пока наведут…
Но почему же не стреляют немцы?
Пять часов.
Обстрел возобновился!
С той же пугающей механической точностью и постоянством.
На этот раз они обстреливают центр наших позиций — и оттуда уже оперативно смотались наблюдатели. Не страшно — есть глаза и по флангам.
Бах-бах-бах-бах! Перерыв. И — снова.
— Командир! Снайперы вернулись!
Лемон сидит на дне окопа и жадно пьет воду. Мой боец привалился к стене и даже глаза закрыл.
— Марк! Рассказывай! Где вас вообще черти носили⁈
— Там… — кивает он в сторону разрывов. — На нейтралке залегли. Ждали корректировщиков.
— И как?
— Трое их было. Один радист.
— И?
Лемон пожимает плечами.
— Радиста он снял, — кивает он в сторону нашего снайпера. — А я — уже двух других…
Теперь понятно, отчего вдруг прекратился обстрел! А сейчас?
— Они под броней засели — танкетка там какая-то вылезла. Пули ее не берут.
— Это поправимо! — поворачиваюсь к связному, который постоянно за мной следует повсюду. — Проводи сержанта к корректировщику, пущай этих умников артой накроют!