Страница 45 из 238
Шесть часов.
Обстрел прекратился.
Два часа до отхода нашей артиллерии. После короткого артналета, превратившего танкетку с немецкими артиллеристами в дымящиеся обломки, их батарея еще какое-то время хаотично долбила наши позиции. Надо думать, стреляла по старым координатам. Потом замолкла…
— На позициях противника наблюдается какое-то движение! — пришел доклад от наблюдателей.
Ясно, готовят атаку.
Начали выдвижение и наши ребята.
Обстрелом разрушило многие огневые точки, накрыло и троих наблюдателей — вот кому бы я любой награды не пожалел! Сидеть под обстрелом тяжелых пушек, поминутно ожидая, что на голову обрушится здоровенная стальная хреновина… Сомнительное удовольствие!
— Восстановить позиции! — передан приказ по цепи.
— Видим пыль! — приходит новое сообщение.
Что, немцы технику подбрасывают?
Снова короткий артналет — с нашей стороны.
Замечаю, что пушки стали стрелять реже. Неужто снаряды кончаются? Или часть артиллерии уже снялась со своих позиций? Но, так или иначе — а серьезную помощь нам они уже оказали. Без поддержки пушек нас бы тут уже давно по степи раскатали бы гусеницами.
— Ставить мины! Все, какие есть!
Без всякой схемы, где сможем. Понятно, что часть ранее установленного разнесло артобстрелом, и большой надежды на них у меня уже нет. Так что попробуем залатать этот «тришкин кафтан».
Артиллерия дала еще три залпа и умолкла.
Какое-то время на немецких позициях было тихо. Надо полагать, они там себя в порядок приводили и перегруппировывались. А потом…
— Атака по всему фронту!
Я и сам это слышу: пальба идет со всех сторон — похоже, противник, несмотря на потери, сумел-таки подойти достаточно близко.
Рванули наши мины — значит, кое-что все-таки уцелело.
Но это немцев не останавливает — выстрелы все ближе.
— Я — к своим, — перекидывает автомат на грудь младший лейтенант. Перелезает через бруствер и исчезает.
Кто б знал, с каким удовольствием я бы сейчас последовал его примеру! Иметь возможность лично стрелять по противнику — да я готов рысью поскакать в сторону выстрелов! Но, пока есть хоть какая-то возможность управлять боем, мое место здесь.
Связной бежит к корректировщику — пусть дадут огня по немецким тылам!
Взрыв, взрыв! Я даже отсюда вижу, как что-то взлетает вверх — немцы уже совсем рядом!
И буквально в следующую минуту на мой окоп вылетают сразу несколько фрицев. Именно что вылетают — они бегут с такой скоростью…
Автомат толкает меня в плечо — и двое передних немцев падают, как подкошенные. А секундой позже брошенная из-за моей спины граната укладывает и остальных.
В окоп спрыгивает связной.
— Артиллерист сказал — пять снарядов! И они уходят! Приказ!
Ага, весь день по немцам била трехорудийная батарея. Пять на три — пятнадцать? Тоже нехило…
Х-р-р…
И встала на дыбы земля — снаряды легли совсем рядом с нашими позициями.
Первый залп!
Х-р-р…
Меня всего швыряет из стороны в сторону — все же близкий разрыв… это не самое приятное ощущение.
Хр-р-р…
Услышав в последний раз знакомый звук, дожидаюсь разрывов и выскакиваю наверх.
— Вперед! Бей гадов!
Немцы еще ждут очередных прилетов, они пока прижимаются к земле и ныкаются во всяких там ямках — это надо использовать!
И откуда-то сбоку, словно чертики из табакерки, выскакивают из-под земли закопченные фигуры в порванной форме. В руках — у кого что… Кто-то с винтовкой, а кто-то с трофейным пулеметом. А у кого-то просто саперная лопатка — и это тоже оружие!
— Р-р-а!
На левом фланге грохочет сдвоенный взрыв — «шланги»? Даже отсюда я вижу, как взлетает над землей башенка танкетки. Представляю себе, что там сейчас рядом происходит…
Окоп. С земли приподнимается немец в форме мышиного цвета.
Очередь — и он сгибается в поясе.
Вторая, третья — расстреливаю его товарищей, еще толком не пришедших в себя. Ведь все идет неправильно: русские не должны атаковать при артобстреле!
Затвор лязгнул — патроны все. Перезарядка!
Не успею, вон худощавый фриц уже и винтовку вскинул…
Слева от меня на бруствер вскакивает связной — выстрел!
Немец падает, но с земли поднимается еще один. Связной прыгает на него, с ходу ударяя прикладом… они оба катятся по земле.
Где ж магазин, когда он так нужен⁈
Магазин встает в шахту приемника, затвор отведен в заднее положение…
Выстрел — прямо над ухом!
И очередной фриц утыкается мордой в песок. А набежавшие откуда-то сбоку бойцы уже добивают прикладами того, что только что катался по земле вместе с моим связным.
Иляйнен передергивает затвор.
— Цел, старшина?
— Да вроде бы…
— Тогда — мы пошли!
Бой кончился как-то сразу.
Словно по команде, перестали вести огонь пулеметы, и только отдельные винтовочные выстрелы еще раздавались где-то вдалеке.
Как оказалось, залегший под танком Воропаев, выждав момент, подорвал с помощью подрывной машинки сразу два «шланга» и парочку самоделок. Не выдержав такого сюрприза, танкетка, за которой бежало около взвода фрицев, в буквальном смысле слова разлетелась на куски. Досталось и взводу, уцелевших полуоглушенных немцев добивали кто чем мог. Выместив на них всю накопившуюся ярость и злость. Так что смотреть в ту сторону мне не хотелось категорически…
К сожалению, сам Воропаев при этом погиб. От него осталась только обгоревшая пилотка, застрявшая в танковом траке. А танк, под которым он прятался, превратился вообще непонятно во что…
Девять часов.
Торопов сидит на земле, машинально набивая патронами автоматный диск. Для полной перезарядки их не хватает, и, тяжело вздохнув, он присоединяет полупустой диск к автомату. Вокруг ходят бойцы, собирая уцелевшее оружие и боеприпасы.
Тихо…
Даже со стороны немцев не слышно никаких звуков. Молчат и их пушки. Впрочем, как раз это нетрудно понять: они — рационалисты.
Нет смысла вести огонь по противнику, если ты не собираешься его вскорости атаковать. А уже начинает понемногу темнеть, и атака в это время даст больше преимущества обороняющимся, нежели наступающим. И поэтому они ждут рассвета.