Страница 109 из 238
– Ранение унтер‑офицера Фогеля. Оно произошло в результате взрыва неустановленного взрывного устройства. После чего все работы на месте были прекращены – по соображениям безопасности, разумеется. И никто не задумался о том, что же могло взорваться на месте бомбежки и длительного пожара. Это, простите, что за боеприпас такой – выдержал близкие взрывы и огонь, но взорвался при приближении человека?
Майниг подбросил на ладони русскую гранату.
– Вот он – этот таинственный боеприпас! Установленный уже значительно позже пожара. И именно для того, чтобы как можно быстрее прекратить все работы в данном месте.
– То есть русские диверсанты все это время были где‑то рядом?
– Уверен в этом.
– И… что же мы будем делать? – поинтересовался обершарфюрер.
– Мы? Ничего. Оспаривать доклад, который, я уверен, уже утвердили наверху? Смысл? Русские давно ушли и увели куда‑то захваченный автотранспорт, поиски ни к чему не приведут. Разумеется, я доложу по команде о своих выводах – и н а ш е командование сделает из этого правильные выводы. А для нас, Герберт, наступили трудные времена… Я совершенно уверен в том, что эти самые диверсанты где‑то рядом с нами. Зачем‑то же им понадобилось топливо – и в немалых количествах! Значит, это не простые деды с охотничьими ружьями! Разыграть такую постановку! Так ее еще и придумать как‑то надо, подготовить место – на карте здесь вообще никакой дороги нет. Замаскировать поворот, чтобы его не заметили раньше времени. Установить заряды и принести откуда‑то целую кучу железных обломков… Гораздо проще было бы просто обстрелять колонну из кустов! С тем же, а то и с гораздо большим результатом. Но нет же! Им потребовались именно топливозаправщики! Целые и с топливом. Зачем?
– Трудно сказать, оберштурмфюрер…
– Попомните мои слова: это кто угодно, но точно не какие‑то там окруженцы!
То, что обстановка изменилась, мы поняли, к сожалению, далеко не сразу. На некоторых постах появились патрули СС. Они ни во что очевидным образом не вмешивались, просто осуществляли наблюдение. Обычно это был мотоцикл и три солдата, которые торчали где‑то рядом – и смотрели.
Я, кстати, понял, отчего у нас в отряде некоторые носят петлицы связистов: они действительно таковыми являлись на самом деле. Шустрые ребята тихонечко подключились к немецким проводам связи и почти круглосуточно теперь их слушали. И многое уже успели услышать. Оказалось также, что не я один такой знающий. Несколько человек у нас могли разговаривать не хуже заправских немцев, чем теперь вовсю и пользовались.
И вот от них‑то новости и пришли…
Оказывается, эти самые эсэсовцы далеко не просто так тут появились Это какой‑то специальный противодиверсионный отряд, в задачу которого как раз и входит поиск таких, как мы.
И вот эта новость здорово встревожила капитана. Совершенно очевидно, что таких спецов, о которых я ранее даже не слышал никогда, просто так никуда не перебрасывают и по пустякам не задействуют. Значит, у немцев откуда‑то появилась информация о нашем присутствии здесь – и вот это очень‑то настораживало. Мы старались никак себя не обозначать и сидеть тише воды и ниже травы. Ну, разве что бензин этот… И Жаров подробно обо всем доложил наверх.
Мы предполагали, что нас вообще упрячут тут в самый глубокий подвал и скажут ждать приказа, прикинувшись ветошью и не отсвечивая.
«Принять меры к установлению местонахождения спецотряда СС и его уничтожению».
Коротко и ясно. И никаких тут тебе двояких толкований. Приказ получен – извольте выполнять.
Капитан собрал всех командиров – думаем!
В том, что мы рано или поздно установим место их базирования – сомнений нет. Сможем. Ничего особенно сложного: проследим маршруты мотоциклистов. Они же на этих постах не живут – приезжают поутру и вечером уматывают восвояси. Значит, есть место, где они едят и спят. Ладно, с этим ясно. И что дальше делать будем? Как выполнять недвусмысленный приказ?
Открытый бой отпадает сразу. Если с наскока не возьмем, они вызовут подмогу… и дальше все сложилось бы для нас не самым лучшим образом.
Ну, в принципе, у нас есть танки… Которые, правда, нельзя использовать без команды сверху. А жаль, ибо эсэсовцам тут точно нечего будет противопоставить: противотанкового оружия в отряде, который предназначен для поиска диверсантов, нет.
Отпадают и снайперы. Ну, завалят они нескольких часовых – и что?
Артиллерии у нас нет. Пара минометов большого ущерба не нанесет.
– Ладно! – подводит итог Жаров. – Сначала надобно их найти – там и думать будем!
Чуть заметно шевельнулись кусты, качнулась ветка…
Внимательные глаза сторожко осмотрели поляну. Пусто… никого нет.
Изрытая земля, чуть слышный запах бензина… – и ничего. Нет машин, нет людей – хотя видны следы их присутствия здесь. Вон на краю поляны стоит шалаш – и сложен он явно не так‑то уж и давно. Ветви без листьев – значит, их срубили уже тогда, когда все листья опали. И на еловых лапах еще не осыпались иголки – ветки эти совсем недавно срезали.
Однозначно – люди тут были. Что‑то делали: на полянке лежат части каких‑то механизмов. Сбит из тонких деревьев примитивный верстак, на котором тоже что‑то виднеется.
Следы гусениц… несвежие. Здесь, судя по всему, когда‑то находилась какая‑то ремонтная часть. Но! Фронт давно ушел вперед – что тут делать ремонтникам?
А в том, что это были именно ремонтники, сомнений не имелось. На верстаке еще не потемнели торцы деревьев, из которых его и собирали. Все логично: тяжелый груз доски не выдержат, потому и напилили бревен. Даже тонкое бревнышко значительнее крепче доски.
По тем сведениям, что удалось получить от местных жителей, здесь пару раз видели какие‑то автомашины – не немецкие! А чьи же тогда? В глубоком тылу – и русские машины? Маловероятно, но… найденная импровизированная стоянка говорила сама за себя: машины сюда приезжали.
Эсэсовец осторожно тронул за рукав соседа и указал глазами на что‑то в лесу.
Секунда… другая…
– Обершарфюрер, в кустах обнаружен грузовик. Точнее, топливозаправщик.
– Осмотреть! Не приближаться и ничего не трогать!
Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига