Страница 70 из 108
Пигалицу стремительно накрывало осознанием. Наслаждаясь ярким прозрением, осветившим ее гладкое лицо, Карпов одобрительно кивал. Шлепать не будет. Только целовать.
Как все случилось на том балконе?
Наверняка, почуяв, что запахло жареным, Ланге что-нибудь выпил. Судя по списку аптекаря – ценные жидкости полукровок, доведенные до прозрачности слезы и чайного вкуса. Соединенные с «Мортией», они дали необычный эффект «оживления» после мнимой смерти. Которая вполне могла стать реальной, если бы Валенвайд не остановился.
Сегодня Карпов смог объяснить Эрику, почему даже вампир не учуял подвоха. Ланге действительно был как неживой… Самую малость. А потом, шурхи его раздери, воскрес.
– Ланге выпил это добровольно? – опешила Анна.
– Второй вариант, где он умирает по-настоящему, был менее соблазнителен. А на ментальный допрос в магтрибунал он идти не собирался, – Карпов пожал плечами. – Думаю, зелье подействовало за минуту до того, как Эрик обескровил графа полностью. Остались крохи… Тоненькая нить, что связывала Ланге с миром живых… Это очень рискованная игра, пигалица. Граф – опасный игрок, готовый на
любые
жертвы.
– Неужели Ланге лично держит девушек в плену? – она помотала головой, отрицая собственную догадку. – Но Вероника…
– Его дочь? Он и сыновей пустит под молот, и жену отправит туда же. Нужно твердо понимать, с кем мы имеем дело, Ани. Это человек без сердца. Он давно отдал свое, взамен получив власть.
Он готов проливать кровь ради власти и успеха. Свою, чужую, первую, ценную, невинную… Графу плевать на побочный ущерб. Ланге опасен и лишен всяких нравственных ориентиров, как и привязанностей.
Выжженная эмоциональная пустыня! Все, что в нем осталось, – холодный расчет, акулья хватка и, может, капелька жажды отмщения.
Хорошо бы, если так.
– Надо заставить Ланге вывести пленниц наружу, – сосредоточенно объяснил Андрей, переходя к самому неприятному. – За пределы Университета.
– По своей воле он этого не сделает. Это же живой щит.
– А если сделает, Ани? – не отрывая цепкого взгляда от жены, он опустил ее в кресло, уселся на край стола и подгреб к себе бутылку. – Если мы заставим его это сделать?
Пигалица недоверчиво пошевелила бровями, с трудом представляя, что может побудить графа хоть на минуту отказаться от своей единственной защиты.
– Иногда приходится делать непростой выбор, – задумчиво признался Карпов, массируя жене дрожащее плечо и отхлебывая сбор прямо из стеклянного горла. – Хочется на мгновение стать оранжерейным цветочком и ничего не решать.
– И на ручки? – грустно улыбнулась Ани.
– И на ручки. К жене, – покивал охотно, сгибаясь над креслом. – И в кровать.
А лучше в тот тихий домик на побережье Бретан-Глоу. Когда все закончится, он первым делом схватит супругу в охапку и отвезет туда. Анна будет нежиться на постели и жадно вдыхать запах моря из открытого окна, пока Андрей варит кофе и разжигает камин…
– А без Раскова никак?
– В этой партии важен каждый шаг. Каждый игрок, – проворчал Андрей, согревая любимые губы ровными выдохами. – Если разыграем все точно, по нотам, то освободим всех. Почти без жертв. И не только, Ани… не только…
Андрей зарылся пятерней в черные волосы, нащупал ее затылок. Притянул к себе жену, все еще пахнущую первоцветами, талым снегом и неприятностями, и ласково клюнул в висок. И в щеку. И опять вернулся к губам.
– Если у нас получится, то одним злом в мире станет меньше.