Страница 69 из 108
Ани вытекла из кресла и порывисто придвинулась к Андрею, подняла вопрошающее лицо. Сосредоточенные выдохи били прицельно в его подбородок, требуя честных ответов.
– Причем тут доверие, пигалица? – прохрипел, укладывая ладонь на ее щеку.
Дальше говорил глазами, и Анна понимала без слов.
У них жена Кесслера. И дочь Ромула. И племянница Мелиссы. И тролль знает, сколько других полукровок и редких существ… Макферсон без оборота пятнами покрывается: Софи на днях рожать. Завтра полная луна.
А с той стороны – неприступные стены, бесконечные коридоры подземелий, дикие древние чары, гипноз, армия стражей, законы Совета… Малой кровью не обойдется. И прольют ее, как обычно, самые хрупкие и невинные. Андрей не имеет морального права ими рисковать.
– Я понимаю, – прошептала пигалица, вминаясь горячей щекой в его грудь. – Но ты уверен, что Расков не ведет двойную игру?
– Я уверен, что он ее ведет, – фыркнул Карпов. – Хорошо знаком с его матушкой: Джина никогда не играла честно.
Ани привычно поморщилась, едва разговор зашел о Джорджине. Маленькая ревнивица. Карпов осторожно погладил ее по разлохмаченной голове и ткнулся носом в густую копну.
Княгиня Карповская ныне пребывала не только в растрепанных чувствах, но и в растрепанном всем. Ее щеки лихорадило румянцем, искусанные губы кривились от сомнений, черные глаза блестели дикими агатами.
Отнести бы ее в постель да накрыть одеялом. И остаться охранять до рассвета. Но сегодня они не могли себе этого позволить.
Нацедив в два стакана цветочный сбор, он пододвинул один к пигалице, второй к себе. Посередине стола уложил старую карту окрестностей Индийского университета.
– Сейчас придут Фридрих и Ромул, мы застрянем за новым планом, Ани, – пояснил неохотно. – Если устала…
– Я останусь с вами, Андрей, – подавив зевок, она залпом выпила бодрящий сбор и со звоном поставила стакан.
Пытливо щурясь, Анна нависла над картой, которая в последние дни на ректорском столе была вместо скатерти. Даже хранила на себе несколько пятен от цветочного взвара и крепкого кофе.
– Вы узнали, где их держат?
– Примерно, пигалица. После общественных порталов след смазался… Пожалуй, они сыграли с нами в ту же игру, в какую мы играли с ними после бойни в банке, – пробормотал Карпов, вычерчивая ногтем линию, ведущую к скале Великого Дхара. – Это не так важно. В Индии мало мест, где можно укрыть сотню клеток.
– Они могут быть в тех землях без магии, – предположила Анна, отстукивая пальцами нервный ритм. – Помнишь? «Остров», про который рассказывала Аврора…
– Едва ли «братцы Солины» объединились с Орденом Евы. Простаки и древняя магия? Дикость, – не согласился Андрей. – Смотри, Ани. Есть заповедник в Ладакхе… Там весьма крепкие клетки, масса загонов, охранные чары, ловчие сети. Есть сам Университет. Сотни подземных ходов… Что бы ты выбрала, будь ты банкиром?
– Подземелье. Как в банковском хранилище, – предположила она неуверенно. – Тайны проще скрывать под землей, а в Ладакхе полно народу. Думаешь, они в Университете?
– Уверен, что там, – покивал Андрей. – Проблема в другом.
– Как вытащить их живыми? – горько улыбнулась пигалица. Она без слов считывала тревогу на сером лице супруга.
– Пленницы – не только «вложение» в будущее, но и очень ценные заложницы. Пока Ланге владеет девушками… Он буквально неуязвим! – Карпов раздраженно хлопнул по столу ладонями и отошел на шаг. – Никто не рискнет пролить их кровь. А в запале магической бойни, Ани, всегда бывают жертвы.
– Который Ланге? – маленькая пигалица сонно похлопала ресницами и зевнула. – Элиас или Эмиль?
– Лионнел, – хмыкнул Андрей и кинул на стол теле-маго-грамму со списком. – Это прислала Эвер перед тем, как угодить в ловушку. Предсмертный заказ графа Ланге.
Ани утрамбовалась в кресле, придвинула к себе картонку и опустила глаза. Вопросительно подняла лицо на Карпова.
– Черная вода, снежноягодник, очищающая эссенция… Что это значит, шурхи прибери его мертвое тело?
– Да если бы мертвое… – процедил Андрей. – Будь граф моим учеником, я был бы вынужден поставить ему по «Снадобьям» крепкое «неплохо». Этот недоупокоенный нас провел. Насосался ценных жидкостей из закромов… Получше кроветворящего зелья сработало.
– Не понимаю…
– Второй курс, пигалица! – строго напомнил Карпов и постучал костяшками по стеклянному серванту с книгами. – Ну-ка быстренько, не подглядывая в учебник: «Свойства снежноягодника и его применение в снадобьях».
– Шутишь? Сейчас? – Анна вскочила с кресла и отступила к окну.
Но от Мрачного Демона так легко не сбежать. Вот и сейчас Андрей преследовал беглянку, издалека слыша, как быстро забилось ее сердечко.
– Одна минута, мисс Дэлориан, – мрачно потребовал он.
– Спятил ты, Андрей… Владимирович, – прошептала Ани, заглатывая сгустившийся воздух. – Я не помню!
– Ох, пигалица… придется опять зачислить тебя на отделение, – горько усмехнулся Карпов.
Тогда все было намного проще. Хоть и сложнее.
– Боюсь, мои студенты придут в недоумение, если я начну с дрожащими руками посещать твои дисциплины, – проворчала пигалица, не спеша возвращаться в кресло.
Она осторожно обошла письменный стол и, опасливо щурясь, выбрала довольно удачную позицию недалеко от двери. Есть шанс добежать… Призрачный.
– О, им понравится. «Никто не защищен от ректорского произвола», – сурово покивал Карпов, обходя свой стол и в предвкушении потирая ладони.
В конце концов, Фрид опаздывает, Ромул задерживается… А маленькая трепещущая пигалица так давно не была у него в руках.
– У меня добавится поводов шлепать мою забывчивую жену… Бардака поменьше станет… И детям – отличный пример послушания! – перечислял он вкрадчиво, ступая мягко, бесшумно. – А там, глядишь, Анна Николаевна и вспомнит, что снежноягодник используют для изготовления «Мортии».
– Зелье мнимой смерти, – задохнулась она, забыв, что собиралась прятаться.
– Поймал.
Лапы Карпова сомкнулись на узкой талии и придвинули теплое тело максимально близко. Вмяли складочки синего платья в черный пиджак, черную рубашку и черные брюки. Складочки, надо признать, не больно-то сопротивлялись.
– И какие у него свойства, Ани? – продолжал допрос, забираясь пальцами под пуговки на спине.
– Тело парализует… Каждую мышцу, каждый орган… Сердцебиение затихает, не отличить от смерти… – тараторила она с колотящимся сердцем. – Кошмар. Кошмар!