Страница 56 из 108
– И у меня все вытащили… Паршиво, Софи совсем плохо, – тихо прорычала Эвер, с гулким «пуххх» падая на свою перину. – Она в дальнем конце, я слышу ее дыхание. Неровное, точно в схватках. Ей нужен Шатавари и вменяемый целитель, а не похлебка карри!
***
Семеро. Нас было семеро.
Софи громко пыхтела в самой дальней пещерке. Когда напрягала уши, я тоже отчетливо ее слышала.
В соседней с ней каменной клетке сидела другая волчица, нам не знакомая. Эмерис, так она назвалась, сообщив, что появилась тут первой. Ее притащили в Индию две недели назад и с тех пор трижды в сутки кормили отвратной похлебкой.
Напротив моей замурованной корнями кельи расположили пугливую молоденькую дриаду. Это ей стало нехорошо в телепорте: раньше девушка никогда так не перемещалась. Она проживала с родителями в лесной глуши и лишь изредка выходила в город, чтобы купить нужные снадобья и одежду… Ее схватили в аптеке за час до того, как мы потревожили Тома.
Не давая себе отдыха, дриада пыталась подружиться с порослью баньяна, но его корни горделиво отворачивались.
Рядом с заклинательницей растений сопела Ринна Мисгрейв. Смуглая, спортивная, коренастая – такой я ее помнила… Лица я сейчас разглядеть не могла, но голос узнала: девушка училась в Санкт-Петербургской академии и посещала собрание в мансарде.
О своем смущающем положении студентка узнала пару недель назад, ответственный парень тут же предложил сочетаться браком… Вчера Ринна отважилась пойти в банк и зарегистрировать дитя, чтобы получить разрешение на неравный союз. Ее взяли на месте.
Седьмая пленница угрюмо молчала, раскачиваясь в углу камеры. Лишь раз пробубнила, что баньян все слышит, все видит… и кому-то докладывает, как верный пес.
Эвер профыркала что-то неразборчивое и принялась скрестись в соседней «комнате». То ли когти точила, то ли расширяла щель в стене, надеясь выпорхнуть на свободу…
Иногда вампирша садилась передохнуть и тогда рассказывала нам, как устроен Индийский университет древней магии. Она обучалась тут левитации и исходила все секретные коридоры. По предположению Эвер, мы были заточены в одном из подземелий, где-то под ритуальной залой, галереей леди Эллейны и высохшим магодревом.
Потом разговаривать нам надоело, и каждая погрузилась в свои тяжелые думы.
В животе урчало, вечно голодная капелька давала о себе знать. Давясь, я кое-как впихнула в себя похлебку и запила чаем… Раз мы ценны, травить нас не станут. Но что похитители намерены делать дальше?
***
Сухие змеи корней свешивались с потолка и покачивались на сквозняке. Ветер ходил тут свободно, ныряя из щели в щель и выплетая воздушные узоры. Он приносил сладно-пряный запах моря и выдворял настырный аромат карри.
На желтых камнях оседала соль. Если облизнуть выступ у самого «окошка», язык сводило приятной щекоткой… И тошнота на миг отступала.
Вдалеке слышался густой гул напева, кто-то топтался на потайных лестницах. Шел вверх, потом вниз. Точно змеевидные корни, «братья» проникали во все дыры старого замка.
Судя по болтовне надсмотрщиков, именно сюда, в центр высокой скалы, перекочевали банковские ценности. Птицы, рыбы, иные магические твари… А «златоперая» – это они, наверное, про Эзру.
Когда в подземной тюрьме стало совсем тихо, кто-то осторожно спустился по боковой лестнице. Шаркая, припадая на одну ногу… И за накрепко заплетенной перегородкой появилась фигура Эмиля.
Вместо радости я испытала что-то вроде апатии. Содрогнулась и забилась в угол, задом примяв подстилку.
– Ника, – узнал меня брат, но поздновато.
– Мы знакомы? – хмыкнула я с показным удивлением. – Вы меня с кем-то спутали, граф Ланге.
– Не веди себя как…
– Как кто? Как твоя сестра, которую скрутили у тебя на глазах, впихнули в общественный телепорт, протащили через душную Индию и бросили в темницу, в которой даже стены провоняли карри? – прошипела я, сжимая в кулаках слежавшийся грязный матрас. – Надеюсь, ты добирался сюда тем же ходом и испытал все прелести путешествия.
– Я тоже не в восторге от этого гнилого места, – сумрачно ответил Эмиль и стряхнул черную челку с носа.
– Но позволил… позволил им меня… сюда…
Мой голос все-таки дрогнул, гордо задранный подбородок предательски затрясся.
Я знала, что должна быть сильной, должна испытывать к Эмилю отвращение. Лучше бы вообще демонстративно замолчать и отвернуться к стене… Но как же страшно! Как страшно сидеть в крошечной каменной келье одной. Без соседей, без надежды на освобождение, без единственного нормального окошка!
– А на что ты рассчитывала, когда ложилась в постель к вампиру, обескровившему нашего отца? – скованно уточнил брат. – На радушную встречу? Ты освободила спятившего монстра, сбежала со свадьбы, возлегла с упырем… И ждешь, что я с пониманием отнесусь к твоим «чувствам»?!
– К встрече я не стремилась. Чувства оставлю при себе. Мать ясно дала понять, что не пустит дочь на порог, – пробубнила я, все-таки отворачиваясь к стене. – Ты не звенишь ключами и не выламываешь шурховы корни… Меня отсюда не выпустят, да?
– Это не в моей власти.
– Серьезно? – выдохнула удивленно, разглядывая трещину с видом на рыжий закат. – Разве теперь не ты тут всем заправляешь? «Сыны» еще не доросли до «братьев»?
– Не твоего кукольного ума дело, Ника, – отрезал Эмиль. – Оракул увидел в тебе полукровку. Это может означать только одно, и… это мерзко.
– Это просто ребенок. Твой племянник… или племянница.
– Клыкастая тварь, – «поправил» брат. – После того, что ты натворила, ты мне больше не сестра.
– Ты не прав… Не прав, Эмиль. Ты думаешь, что похож на него, но это ложь, – уныло бормотала я, выводя пальцем круги на соленом камне. – Ты другой совсем. Ты очарован идеями, хочешь выслужиться перед покойным отцом, почувствовать силу… Но ты бы никогда не купил девушку из приюта, не стал бы набивать ее жуками. Твое сердце не такое черное, как у него.
– Что ты в этом понимаешь?
– Посмотри вокруг, – предложила я, оборачиваясь. – Вон там стонет Софи. Ты с ней учился, да? Я слышала, вы стояли в паре на спаррингах…
– С девчонкой!
Брат морщился, с неприязнью оглядывая мою келью.
– Она тебя щадила. Жалела твою слабую каплю, – напомнила брату. – Она, эта «опасная полукровка», была на твоей стороне. А господин Макферсон, он ведь уже тогда работал главным стражем? Помогал, спасал? Это их дитя… По твоей вине оно родится в пахучем подвале, на жестких корнях.