Страница 55 из 108
Глава 16. Пленницы
Свет померк.
То ли сердобольная капелька решила, что в темноте нам будет спокойнее, то ли один из стражей огрел меня усмиряющими чарами… Так или иначе, я обмякла, временно ослепла и почти отключилась на чьих-то руках.
Рядом, побулькивая желчью, рычала Эвер. Нас тащили – куда-то. Видимо, к «остальным».
Из-за тошноты и темных мошек, забивших зрение, я слабо отдавала себе отчет в происходящем. Сколько времени заняло путешествие? Куда нас запихнули, на что положили?
Сначала было твердо и жарко, потом вдруг стало холодно, и пол под ватными ногами заходил ходуном. По сквозняку и лязганью магических тросов я опознала общественный телепорт. Пользоваться приходилось, но удовольствия такие перемещения мне никогда не доставляли.
Я мычала, стонала, жаловалась стражу, что вот-вот опустошу желудок на его праздничный голубой бант. Кому-то из нашей компании действительно стало плохо, и кабинка железного лифта заполнилась едким запахом завтрака, выпущенного на свободу…
Стражи ворчали о грязных полукровках и священном празднике чистоты. Хватали грубо за локти, встряхивали, приводя в чувство. Шептались о том, что «товар» надо привести в должный вид для передачи «заказчику»… Из чего мое мутное сознание сделало вывод, что бригада с оракулом – лишь наемники, а финальный пункт назначения где-то впереди.
С холода общественного телепорта нас выкинули на жару. Губы облепило солью и горячей пылью, сам воздух разносил ее по просторам.
Рядом выли, стонали, скулили… Справа слышалось тяжелое дыхание Софи Макферсон. Кряхтя, она жаловалась на подвернутую ногу и проклинала гнилую торговку из сладкой лавки. Еще какая-то незнакомая девушка шепотом призывала на помощь «силу земли и древесный дух», но, видимо, безуспешно. Нас никто не спас.
Я почти теряла сознание от паники, духоты и горькой мути, забившей горло. Но более всего – от обиды: брат не помог. Оставил в лапах жестоких магов, что приняли аристократку за полукровку. Ему было достаточно пары слов. Одного выкрика с балкона, подтверждающего личность родной сестры!
А он промолчал и позволил меня увести.
Наконец перемещения прекратились. Солнце больше не опаляло макушку, яркие пятна скрыло тенью: мы зашли под крышу. В ноздри навязчиво вторгался плотный аромат южного моря. Одежду трепал легкий ветер, принося запахи пряностей.
Нас привели в прохладное место и сложили на каменном полу кучкой живых, но сильно потрепанных «ингредиентов». Люди вдалеке перешептывались, звенели монеты, в возгласах сочилось одобрение… Стражи заработали приличную сумму, добыв аж четырех «носительниц».
Так они нас назвали –
носительницами
.
Я долго не могла понять, что же мы «носим» столь ценное, что за нас отдали по мешочку голден-хазов каждому, а после скрепили сделку клятвой неразглашения. Лишь когда оказалась в одинокой комнатушке на жеваном матрасике (от каменного пола меня отделяли четыре сантиметра слипшейся ткани)… Лишь тогда поняла.
Все, кого в День единства забрали из Эстер-Хаза, носили детей. В наших утробах росли и крепли маленькие мутировавшие капельки.
Эвер и Софи пленили неслучайно. За ними охотились, беременных полукровок искали по давно составленным спискам! Как глупо, как непредусмотрительно было регистрировать детей в папином банке.
Я слышала, как переговариваются надзиратели. Позвякивая четками и разнося по подземелью запах индийских пряностей, один из магов сообщил другому:
«Пузатые самые ценные. Никого в это крыло больше не подселяй, клетки проверяй раз в час. Одна пыхтит так, что вот-вот разродится».
«У нас за сегодня еще два дриада и один вервольф, клетки на нижнем уровне уже ломятся…
– бухтел второй. –
А тут сам погляди, какой простор. Потеснятся».
«Сказал же: сюда больше никого. Только эти семеро, за каждой особый догляд. Приказ босса. Остальных тащи к златоперой или к мелким тварям. Исполняй!»
Семеро. Нас, запертых в недрах пыльной скалы, было семеро. И каждая ждала малыша-полукровку.
***
Кто-то плеснул холодной водой мне в лицо, и я мигом прозрела. Дурнота спала, сознание включилось.
Стирая мокроту с щек, я присела на продавленном матрасике и огляделась. «Водоноса» уже след простыл. Рядом с лежанкой стояло ведро для личных нужд, поднос с кувшином холодного чая, глиняная чашка и блюдце с оранжевой похлебкой, воняющей карри.
Первое время я возмущенно сопела, ныла обиженно на Судьбу, прижимаясь щекой к холодному камню. Какая-то ошибка, ошибка… Отпустите меня! Я не зверь, я не должна сидеть в клетке!
А потом перестала. Вспомнила слова Мелиссы, что теперь я часть их клыкастого сопротивления. Что во мне действительно бурлит вампирская кровь и зарождается полукровая суть. Новая маленькая жизнь.
Выходит, никакой ошибки. Эмиль прав: я больше не Ланге, не аристократка, не первокровка… Я выбрала сторону. Несмотря на «чистое» происхождение, я ношу в себе кровь древнего существа.
Сама Судьба подтвердила мой выбор. Общество магов-аристократов отторгло Веронику Честер и усадило в клетку вместе с другими существами. Так тому и быть.
Над головой нависал неровный потолок, с боков давили стены из той же желтой окаменелой породы… Келья, выдолбленная прямо в скале. В спину дуло, позади имелось несколько узких смотровых щелей. Может, предыдущий пленник выскреб «окна», а может, раны в скале появились естественным образом…
Внизу плескалось, нарываясь на камни, море. Шумное и пахучее.
Там, где в стенах образовались дыры, свободные участки заплел могучий древесный корень. Белесый, старый, он ажурной нитью намотался на камни и укрыл пол волнистым ковром. Восстал тонкими змеевидными прутьями на проходе, не давая пленнице сбежать. Тюрьма, сотканная самой природой.
– Это баньян. Слуховое древо, – мрачно пояснили за стенкой, и я опознала голос Эвер. – Все подземелья Университета кишат его «отпрысками», точно венами и артериями. Воздушные корни разносят сплетни, как кровеносные сосуды.
– Мы в Индии?
Я уже сама догадалась – по запахам, жаре, четкам и тряске общественного телепорта. Но подтверждение было нелишним.
– В гостях у великих господ… – сдавленно пояснила вампирша и что-то поскребла ногтями. – Бездна! Как узко. Я бы могла улететь, но не протиснусь. Твоя сумка с тобой, Веро? Травы в ней?
– Забрали, – вздохнула я, оглядевшись. Мне оставили только обувь, одежду и пустое ведро.