Страница 45 из 108
– Сначала тут был кабинет Ромула, потом мы решили обустроить временную детскую… Но все руки не доходили, – тетя повела плечом и, нагнувшись, нырнула под дощатый свод. Одной из своих острых граней крыша нависала над кроватью. – Не стукнись утром головой. Надо бы проветрить…
Постучав по опасным доскам, что могут спросонья набить приличную шишку, Мелисса прошла к круглому окну. Дернула задвижку и заскрипела рамой. Через несколько секунд борьбы комнату наполнили запахи хвои и согретой солнцем листвы: окошко выходило на лесную сторону.
Я осторожно присела на промятую кровать, и пружинки запели под непривычным весом.
Несмотря на утоленный голод, тошнота не покидала. Мечталось скинуть туфли и растянуться на свежей простыне, но я не хотела откладывать важный разговор. О драгоценном наследстве.
– Наше гнездо небольшое, местами пыльное, местами заваленное кучками шерсти, но угол найдется для всех, – тихо рассмеялась Мелисса и поставила на комодик мою коробку. – Тебе помочь разобрать вещи?
– Откройте, – попросила я, кивнув на посылку.
– Мм… Что тут у нас? О, это подборка «Трибьюн» за целый месяц, – покривилась тетя и выложила стопочку на комод. – Уверена, что хочешь это читать? Так, а здесь… Ох…
– Это мама прислала. С письмом. Оно там сбоку вложено, – произнесла шепотом и умолкла.
По напряженному взгляду Мелисса поняла, что я прошу прочитать. Но только не вслух! Тяжело, если вслух. Невыносимо.
– Идиотка, – приговорила сестру тетя, дочитав. Отбросила бумагу на пол и взглянула на содержимое короба по-новому. – Какая же Аврелия идиотка. Для нее так важно было стать лучшей… Эти блестящие кубки, медали, «достижения»… Чистая кровь, идеальный брак… Сестра так и не поняла, что единственная стоящая вещь в ее пустой жизни – ее дети.
– Боюсь, она нами не слишком довольна, – проронила я, отводя глаза. – Элиас пустой, Эмиль слабый и ведомый, а я – вероломная беглянка, предавшая семью.
– И спутавшаяся с грязным клыкастым отродьем, – договорила Мелисса, весьма умело пародируя голосом матушку и чопорно поджимая при этом губы. Я аж содрогнулась.
– И спутавшаяся, – покивала я с горьким вздохом. Так спуталась, что вконец запуталась. – Эти драгоценности… Я не знаю, что с ними делать. Мне столько не нужно.
– Видела бы ты цены на детские вещи, не спешила б с выводами, – хохотнула Мелисса и перетекла в продавленное кресло в углу мансарды.
По обилию золотистой шерсти становилось ясно, что оно когда-то принадлежало декану Осворту. И служило любимой лежанкой для его лунной ипостаси, фанатеющей кроликами.
– Все равно. Половина этого должна принадлежать вам, – выдохнула я и упрямо поджала губы. – Несправедливо, что вы не получили ничего из наследия Честеров! Матушка предпочитает городской дом, изредка бывает в имении Ланге, но родовой замок ей не по нраву. Столько места… А ей не нужно! А вы… тут вот… почти что в хижине в лесу…
– Тут славно, Вероника. И уборки меньше, чем в замке, – поморщилась Мелисса. – Я паршиво владею бытовой магией.
– Я видела, да… Знаю, что паршиво, – покивала в ответ. – Однако вы могли бы продать что-то из украшений и, скажем, залатать крышу. Или построить забор понадежнее. Купить больше земли, развести шурховых кроликов.
– Я не хочу иметь ничего, что связывало бы меня с матерью и родом, – пробормотала она, мрачнея. Красивые черты укрыло тенями прошлого. Болью, обидой. – Я сама строю свою жизнь. У меня есть работа, есть замечательный муж, дочь. Будет внук. Я обожаю наш тихий дом на лесной опушке.
– Это просто капитал…
– Нет, Вероника. Это фамильные реликвии. Мне жаль, что благодаря своей матери я никогда не гордилась тем, что я Честер. Не интересовалась предками, чувствовала себя чужой и бесполезной для рода, – цедила она шепотом, протягивая длинные пальцы в сторону комода. – Но тебе не нужно повторять чей-то путь. Ты можешь гордиться тем, что родилась леди. А я… я к этим вещам не прикоснусь.
Мелисса отдернула руку от короба и спрятала под складку юбки.
– Однако здесь их хранить небезопасно, – добавила она поспешно. – Деревенские косо поглядывают на наш дом, не дай Судьба, заберется кто и наткнется на коробки с бриллиантами…
Я с пониманием кивнула. Если не украдут, то самих Освортов тролль знает в чем заподозрят.
Мелисса оставила меня одну, привыкать к новым жизненным обстоятельствам. Пыльным, покрытым тонкой паутинкой обстоятельствам. С запахами сухого дерева и влажного леса.
Перед ее уходом я все-таки выпросила слепок ауры и отпечаток именного жезла – на случай, если со мной что-то случится… Мало ли. Времена нынче темные, бури грозные.
Поворчав, что ничего дурного со мной не станется и распорядительница имуществом мне не нужна, тетя Мэл все же оставила быстрый росчерк на пустом бланке. И заверила отпечаток жезла капелькой крови.
Нужно теперь как-то решиться сходить в банк. И сделать все по закону.
Утонув в тишине, разбавленной шуршащими звуками еловой чащи, я рухнула затылком на подушку. Белье пахло лавандой и мятой, свежая простыня хрустела.
Над головой, ровно над носом, болтался букетик луговых цветов – белых, желтых и бледно-фиолетовых. Он висел на тонкой голубой ленте и мерно раскачивался от ветра.
Усталый взор изучал крышу. Натыкался на коричневые доски в черных подпалинах, на котловины глубоких трещин, на крючки, на метелки собранных в прошлый год сухоцветов… А потом веки сомкнулись, и сон сжал меня в крепких объятиях.
…Сначала я услышала плеск воды, потом разглядела стены коридора. Решила, что в память ворвалось внеочередное воспоминание о стыдных купаниях с вампиром… Но было в происходящем что-то странное, неправильное.
С Эриком мы принимали ванну по утрам, после жаркой ночи и восстанавливающего сна. А нынче перед глазами разливалась сумеречная дымка. И дом, в котором я очутилась, не походил на заброшенное логово арканов.
По серым стенам плясали яркие голубые блики, как от подсвеченной воды. Волны набегали, отступали, разбивались брызгами… То густо-синие, то изумрудные, то вдруг солнечно-золотые.
Я шла вдоль диковинной стены, заглядываясь на удивительные картины, сотканные из ненастоящих волн. Лишь спустя минуту додумалась повернуть голову влево – и увидела источник сияния.
По ту сторону коридора стояли аквариумы. Длинный ряд стеклянных клеток, наполненных мерцающей зеленой водой.