Страница 30 из 57
Из рваных, пышущих адской жарой и серым дымом разломов, висящих прямо в воздухе, полезли мускулистые, крылатые, невероятно опасные твари. Коридоры монастыря заполнили крики и визги, а по каменным полам галерей эхом зацокали копыта и заскребли когти.
Демоны хватали монашек и утаскивали их в преисподнюю, смеясь и гогоча на сотни голосов, рвали монашеские рясы, полосовали острыми когтями и до крови прокусывали острыми зубами нежную кожу сестёр, упивались своей силой и чужой беспомощностью…
Первые минуты были страшными. Сёстры не сразу поняли, что происходит — растерялись, испугались, дали слабину и позволили тварям по полной воспользоваться эффектом неожиданности.
Но монастырь имени святой Агнессы не зря стоял в Грейфорде уже несколько веков, а о боевых способностях его обитательниц знали даже на краю Империи.
Монашки быстро пришли в себя, сбились в плотный, злой кулак и начали отступать к часовне, по пути подбирая раненых, снимая со стен оружие, постепенно обрастая арбалетами, пиками, ружьями и старыми, но надёжными как Слово Божье монастырскими мушкетами. Сёстры стреляли, били, кололи, обливали тварей святой водой, швыряли благословенными раскалёнными углями и добивали молитвами. Но даже при всём этом, силы были слишком неравны…
Твари лезли из всех щелей, рычали, ломали двери, цеплялись когтями за стены, прыгали по аркам и с мерзким визгом разбивались о старые защитные руны, которые монахини на всякий случай обновляли каждую весну, хотя половина сестёр давно считала это пустым суеверием и бесполезной тратой времени и сил…
Через час после начала нападения оставшиеся в живых сёстры забаррикадировали тяжёлые дубовые двери в большой часовне, перезарядили ружья, сжали ножи и короткие клинки в своих женских ладонях и приготовились продать свои жизни подороже. О том, чтобы победить или хотя бы отразить нападение, разговора уже не шло.
Внутри часовни пахло порохом, кровью, воском, потом, мокрой шерстью, страхом и упрямым отчаянием. Массивная деревянная дверь жалобно трещала под ударами когтистых лап, петли постепенно сминались, а каменная кладка осыпалась всё сильнее. За створками дверей слышался довольный, нетерпеливый рык и голодное урчание тварей…
— Держать строй, — хрипло произнесла сестра Анна, совсем молодая ещё монахиня с красной царапиной на щеке, дымящимся ружьём в руках и глубоким разрезом на монашеской сутане, который появился вовсе не из-за греховной моды, а после того, как одна из тварей попыталась вспороть ей бок и слегка ошиблась в расчётах. — Как только дверь рухнет, бьём первыми…
Дверь снова содрогнулась, словно в неё врезался тяжёлый осадный таран. Верхняя петля с жалобным хрустом вывернулась внутрь, а в образовавшуюся щель тут же протиснулось несколько отвратных демонических лап, скребя когтями по камню.
Кто-то из молодых послушниц всхлипнул, кто-то побледнел, а сестра Анна лишь покрепче перехватила ружьё, заряженное дробью с освящённым серебром…
Рёв тварей стих так же внезапно, как и появился. Удары в дверь прекратились, из щелей исчезли демонические лапы, а до монашек донеслись звуки боя и жалобный скулёж адских псин.
Что-то тяжёлое ударилось о стену, заскрежетало когтями по камню, завыло и захлебнулось. По коридору прокатился властный мужской голос, читающий молитвы с лёгкой небрежностью и усмешкой, громыхнул выстрел, а затем ещё один. Твари завизжали, словно свиньи на убое…
— Подмога! — с надеждой в голосе выдохнула одна из сестёр. — Это инквизиция!
— Наконец-то! — прошептала одними губами вторая. — Дождались…
— Открываем! Быстро! — рявкнула Анна. — Мы должны помочь им!
Монахини дружно откинули скамьи, оттащили сундуки, сняли тяжёлый засов и со скрипом отворили толстые двери, поудобнее перехватили оружие и кинулись в тёмный коридор на звуки сражения…
Пять минут в коридорах женского монастыря творилось такое, что потом ни одна из сестёр не смогла бы пересказать связно — выстрелы, дым, визг, кровь, крылья, клинки и хруст костей перемежались с женскими криками, проклятиями, замысловатой руганью и молитвами. А потом всё стихло…
Дым ружей и кровавая взвесь в воздухе медленно осели, а в стенах монастыря повисла почти первозданная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым женским дыханием и потрескиванием свечей.
— А где… инквизиторы? — растерянно пробормотала сестра Анна, опуская ствол ружья и оглядывая гору трупов на полу, совершенно не заметив зияющей на своей изодранной в клочья сутане прорехи и ненароком обнажившейся, покрытой испариной и чужой кровью тяжёлой, слегка покачивающейся в такт дыханию груди.
— Не имею ни малейшего понятия. Я никого не видел, — пожал плечами облачённый в тяжёлый, забрызганный тёмной демонической кровью и слизью доспех паладина и сжимающий в руке окровавленный меч герцог Чарльз Каннингем, стараясь не смотреть на оголившуюся грудь монахини.
— Вы… вы сами вступили в бой с демонами, сир? — не веря глазам и собственным ушам, пробормотала сестра Анна. — Как вы здесь оказались? Почему?
— Проходил мимо, сестра. Услышал крики, решил помочь, — будничным тоном произнёс герцог, бережно вытерев меч о край рукава.
— Вы ранены, сир? — испуганно воскликнула монашка, заметив обильно сочащуюся из-под пластин доспеха кровь.
— Чепуха, — небрежно отмахнулся Каннингем и тут же неуверенно пошатнулся, оперевшись на меч. — Всего лишь царапина…
— Сёстры! Горячей воды, чистую ткань, перевязки, целебные травы! Быстро! — обернувшись к монахиням, властным голосом распорядилась сестра Анна. — Потерпите, сир. Я сейчас…
— Право, не стоит ради меня хлопотать, — попытался возразить Каннингем. — На мне всё заживает как на собаке.
— Здесь решаю я, сир! — строгим тоном отрезала Анна. — К тому же, если вы истечёте кровью и умрёте у меня на руках, я себе этого никогда не прощу.
Она усмехнулась, решительно подошла к герцогу, заставила его сесть на ближайшую скамью, задрала край кольчуги, посмотрела на глубокую рану на боку и осуждающе покачала головой.
— И иглу с нитками принесите, — выкрикнула она в сторону. — Царапина, значит?
— Угу… — буркнул герцог.
— Спасибо, сир, — уже тише добавила монахиня. — Без вас мы бы точно не справились. Вы появились очень вовремя.
— Это мой долг, сестра… — философски вздохнул герцог, задумчиво уставившись в точку на противоположной стене.