Страница 2 из 57
Спустя какое-то время, за успешное выполнение дела и завершение расследования в городе, три подруги получают в награду владельческую грамоту на домовладение на Фонарной улице в Старом городе и становятся владельцами заброшенного дома не в самом лучшем районе города. Двухэтажный, запущенный дом в трущобах. На первом этаже здания расположены пустые лавки, на втором бордель «Дом куража» бывшей баронессы мадам
Луизы Ле Гранж
.
Алиса в восторге — юная ведьмочка хочет открыть ведьмовскую лавку на первом этаже и уже спит и видит себя великой знахаркой и лавочницей, продающей самые лучшие зелья и снадобья в городе за баснословные деньги.
Мими и Лилит не остаётся ничего другого, как поддержать рыжую подругу. Они начинают ремонт и перестройку дома, берут под крыло местных работниц, а параллельно втягиваются в мрачное расследование гибели настоятельницы женского монастыря матушки Агаты.
В один из дней, на улице в канаве найдено тело матушки Агаты. Беркли признаётся, что Агата была её старой подругой и бывшей ведьмой и просит девушек расследовать убийство. Мими принимает облик Агаты и под видом настоятельницы вместе с подругами проникает в монастырь.
Мими соблазняет двух монахинь монастыря, делая из них двух низших суккуб и постепенно приближается к разгадке тайны гибели матушки Агаты…
Одна из монахинь сообщает, что накануне убийства к Агате приходил епископ Фелипе и предлагал матушке возглавить академию и содействовать ему против баронессы Беркли. Дело, можно сказать, раскрыто…
Мими, Алиса и две новоявленные суккубы уходят через портал в Доминион. Мими перестаёт просто обороняться и делает первый шаг как настоящая, агрессивная правительница Преисподней, готовая расширять свои владения, и Червь получает приказ от своей юной госпожи атаковать соседний Доминион архидемона Иезекиля…
Интерлюдия
Благодаря высоким потолкам, тяжёлым шторам на оконных проёмах, необработанным каменным стенам и горящим факелам, зал заседаний городской ратуши всегда внушал трепет, уважение и какое-то чувство никчемности всем, кто оказывался в нём впервые.
Вот только люди, собравшиеся за длинным дубовым столом в центре просторного зала, сами могли внушить и трепет, и уважение, и страх, и даже панику. Да и были они здесь явно не в первый раз.
Три хладнокровные высшие ведьмы, выглядевшие, словно вылепленные из белого мрамора, с идеальными фигурами, лицами и кожей без изъяна. Два епископа в белых сутанах, источающие запах ладана и праведного раздражения, и чуть в стороне, отдельно от своих коллег по вере, Великий инквизитор, профессор философии, епископ Фелипе. Несколько знатных аристократов с тяжёлыми перстнями на пальцах и сосредоточенными, хмурыми выражениями на своих породистых лицах.
Во главе стола расположился маркиз Леонард Кроуфорд, Смотритель Императора — худощавый, сухой, жилистый человек неопределённого возраста с привычкой смотреть поверх голов, словно все присутствующие были пылью под подошвой его дорогих сапог, и обладающий властью большей, чем все собравшиеся за столом люди вместе взятые.
Слева от него, пытаясь выглядеть незаметно, дыша через раз и молясь про себя о том, чтобы на него обращали как можно меньше внимания, а лучше вообще забыли о его существовании, притих на жёстком стуле хозяин города — барон Ричард Вайдхоллоу.
Справа от маркиза Кроуфорда восседала суровая и строгая ведьма — директриса академии, баронесса Оливия Беркли, наряженная в простое, но дорогое чёрное платье с настолько откровенным вырезом на груди, что внимательный наблюдатель, ненадолго задержавший взгляд на этом самом вырезе, мог разглядеть цвет ареол сосков баронессы.
Последний из присутствующих расположился в дальнем конце стола, напротив маркиза, закинув ногу на ногу и лениво катая в пальцах ножку бокала с дорогим вином — герцог Александр Квинси, Алекс Бастард, брат Императора собственной персоной…
— Господа, — крепким, властным голосом произнёс маркиз Кроуфорд на правах главы этого совета, — и дамы… За последнее время в этом регионе было зарегистрировано как минимум три прорыва демонических тварей. Первый, и самый значительный, — кинул он внимательный взгляд в сторону сидевшей с невозмутимым видом ведьмы, — был зафиксирован в стенах вашей академии, госпожа Беркли. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Не такой уж значительный, — равнодушно дёрнула плечом хозяйка Академии. — Судя по силе и продолжительности всплеска, через дыру прошли двое-трое низших. Черти, бесы, может даже обычные псины… Ничего, что заслуживало бы нашего внимания и уж точно не попадающее под классификацию «прорыв». Скорее, демоны открыли разовый портал или нашли нестабильную брешь между нашими мирами, способную пропустить одиночек, но не армию…
— Но сам факт! — подал голос один из епископов, ткнув в потолок указательным пальцем. — Вы понимаете, что это означает? Это может быть предвестником нового вторжения! У вас под боком, в вашем городе, на нашей земле — демоны! Как вы это допустили, баронесса⁈
— Я? — удивлённо посмотрела Беркли на епископа. — А как вы это допустили, епископ? Это разве не ваша прямая обязанность?
— Не тебе меня учить, ведьма! — вспылил мужчина, затрясшись от гнева.
— Господа, — маркиз Кроуфорд поднял руку, восстанавливая тишину, — и дамы… Мы здесь не для того, чтобы грызть друг другу глотки, ругаться и спорить попусту. Вернёмся к дискуссии. Какие есть соображения на этот счёт? Нас ждёт новое вторжение?
За столом воцарилась гробовая тишина. Собравшиеся аристократы и служители церкви заозирались, ожидая, что слово возьмёт кто-то другой, но никто так и не спешил с ответом. Герцог Квинси едва слышно хмыкнул, незаметно улыбнулся краешком рта и пригубил вино из своего бокала.
— То есть, — недовольно нахмурившись, медленно произнёс Смотритель и правая рука Императора, — никто ничего не знает, ни у кого нет никаких мыслей… Прекрасно… — поиграв желваками на острых скулах, процедил он.
— Можно обратиться к Каннингему, — подал голос один из аристократов. — Он разбирается в этом лучше всех. Лучше любого из нас.
— Каннингем. — Кроуфорд задумчиво нахмурился. — Это мысль… Кто-нибудь знает, где он сейчас?
— Я слышал, он затворничает в своём замке и ни на шаг из него не вылезает…
— Каннингем уже не тот, — подтвердил второй аристократ. — Это уже не тот герой войны, которого мы все знали… Это…