Страница 129 из 165
Макс — Центру
Не будь условия, в которых приходилось работать разведчикам, столь напряженными, а поставленная перед ними задача — столь серьезной, можно было бы и улыбнуться: немецкий коммунист Макс Кристиансен-Клаузен, прошедший суровую школу классовой борьбы, на протяжении многих лет являвшийся радистом доктора Зорге, вынужден был в Токио играть роль предпринимателя, чтобы иметь возможность без помех выполнять свое задание.
Члены токийской разведгруппы «Рамзай» прекрасно понимали: самая ценная информация может принести пользу лишь в том случае, если своевременно попадет в московский Центр. Хотя разведуправление Красной Армии с самого начала поддерживало связь со своими разведчиками в Японии через курьеров, этот способ, помимо таких преимуществ, как, например, возможность доставки относительно большого объема информации — даже фотокопий оригинальных документов, имел и целый ряд недостатков. Курьеры тратили очень много времени на преодоление больших расстояний, тем более что им приходилось использовать только такие транспортные средства, где они могли затеряться в людской массе. К тому же — постоянный риск обнаружения материалов в ходе бесчисленных проверок полиции и таможенников. В этой связи нелишне напомнить, что Москву от Токио отделяют около десяти тысяч километров — четверть земного экватора или, если использовать другое сравнение, расстояние по прямой от Берлина до Мексиканского залива. Чтобы преодолевать это расстояние за доли секунды, имелось всего одно средство — радиотелеграфия. Однако, тот, кому предстояло в любых обстоятельствах обеспечивать функционирование первого отрезка этого радиомоста длиной в 1500 километров — от Токио до района Владивостока, — не имел права везти с собой из Москвы даже кусочка медной проволоки, не говоря уже о каких-либо радиодеталях.
У Макса Кристиансена-Клаузена, прибывшего в Токио, не было никаких готовых рецептов для дальнейших действий. Кстати, в эту страну он попал впервые. Он не вез с собой ничего, что могло бы привлечь внимание таможенников и агентов тайной полиции. Об этом он сам говорил: «Сами по себе японцы были очень любопытными. В Иокогаме я сошел на берег. Таможенный контроль прошел здесь для меня вообще без каких-либо сложностей».
В Токио он случайно, еще до условленного времени, встретил Рихарда Зорге; об этом он рассказал нам: «В день моего приезда в Немецком клубе проводился вечер. Я немедленно отправился туда: как всякий «добропорядочный немец» я должен был представиться. В коридоре за входной дверью какой-то художник выставил свои картины; я остановился взглянуть на них. Потом отвел взгляд в сторону — и увидел Рихарда Зорге во фраке и в цилиндре. На этом клубном вечере он изображал берлинского колбасника, причем весьма оригинально. Наши взгляды встретились, но ни один из нас не выдал своих чувств даже малейшим движением. Только убедившись, что за нами не наблюдают, мы обменялись первыми фразами».
Буквально на следующий день Макс взялся за работу. Вскоре он собрал годный к использованию радиопередатчик, а также приемник. После нескольких попыток ему удалось связаться с радиостанцией, расположенной неподалеку от Владивостока. Это означало, что радиосвязь с Москвой налажена. Шифровкой и дешифровкой радиограмм в то время еще занимался сам доктор Зорге. В начале 1937 года он посвятил в тайну весьма сложного кода и своего радиста.
Удачная маскировка его подлинной деятельности представляла для Макса не меньшую важность, чем налаживание конспиративной радиосвязи. За каждым немцем пристально следили не только представители посольства Германии, служившие при нем офицеры службы безопасности Гиммлера и их наемные агенты, но и японские тайные службы. Однако, в личности Кристиансена-Клаузена они не находили ничего подозрительного. На первых порах он вошел в дело одного немца по фамилии Фёрстер, владельца мастерской по изготовлению инструментов. Позднее Фёрстер и его новый «предприимчивый» партнер начали импортировать в Японию мотоциклы «Цюндап». Одним из их первых покупателей оказался Рихард Зорге. Когда дела фирмы стали отнимать у Макса Кристиансена-Клаузена слишком много времени, он вышел из товарищества и завел собственное предприятие. Как его глава он мог теперь свободно распоряжаться своим временем. Вскоре над его мастерской уже красовалась вывеска с названием фирмы: «М. Клаузен сокаи». Макс превратился в солидного предпринимателя, своевременно уплачивающего налог с оборота. Его фирма занималась производством копировальных машин, а от случая к случаю также и изготовлением копий печатных текстов. Со временем штат предприятия насчитывал уже четырнадцать рабочих и служащих. В число клиентов Макса входили японские профессора, а также несколько концернов; его дело процветало. Технологию производства своих специальных аппаратов Макс Кристиансен-Клаузен держал в секрете, некоторые наиболее важные детали он даже изготавливал собственноручно. Ему было очень важно как можно дольше использовать такое великолепное средство маскировки. Большая часть прибыли предприятия шла на покрытие расходов, связанных с деятельностью разведгруппы «Рамзай».