Страница 60 из 92
Глава 27
Я закрыла за нами входную дверь и на секунду прислонилась к ней спиной. В квартире стояла привычная тишина - та самая, в которой слышно, как падают пылинки, а по стеклу медленно сползает капля конденсата.
- Проходите, что же вы, - сказала я Матвею, а сама прошла в кухню проверить: не приходила ли Прасковья в моё отсутствие.
Когда вернулась - Матвей стоял посреди комнаты, будто не до конца понимая, что теперь делать. Лицо бледное, под глазами тень, губы сжаты. Он держался ровно, но это была та ровность, которая даётся с большим усилием. Ему бы обратно в госпиталь… но я понимала, что настаивать на этом бесполезно.
Я подошла ближе, не спрашивая, взяла его под руку - осторожно, чтобы не задеть бок.
- Сюда. Аккуратно.
Быстро убрала с дивана плед и книгу, поправила подушки.
- Садитесь… нет, лучше сразу ложитесь, - сказала я, подставляя руку.
Он опустился медленно, сдерживая дыхание. Я помогла ему развернуться, подтянула подушку под спину, потом ещё одну - выше, чтобы он не лежал ровно, а полулёжа - Так легче?
Матвей кивнул коротко.
Я поправила подушки ещё раз, расстегнула пуговицы, чтобы ему не давило нигде. Ткань его сюртука была холодной и плотной. Я
- Потерпите, - тихо сказала я. - Сюртук нужно снять совсем.
Он только выдохнул.
- Не хлопочите так, Ксения Дмитриевна. А то совсем расслаблюсь.
Сюртук снялся не сразу - пришлось аккуратно стянуть рукав с одной стороны, потом с другой, следя, чтобы не задело перевязку. Под сюртуком была рубаха - чистая, но заметно помятая, ткань у бока чуть натянута, где проходила повязка.
Я на секунду задержала взгляд: бинты наложены аккуратно, повязка не сбилась. Лишь маленькое пятнышко крови выступило. Нехорошо, но не критично.
- Всё, - сказала я, отступая на шаг. - Теперь не двигайтесь.
Я накрыла Матвея пледом - тёплым, шерстяным, провела рукой расправляя складки на груди.
Картинка вдруг мне показалась знакомой, как лёгкое дежавю: стол у окна, вазочка с вареньем, моя чашка, любимые бублики. Узкий шкаф у стены, зеркало в тёмной раме, в котором на мгновение отразилась вся сцена - он на диване, я рядом, чуть наклонившись.
Я отвернулась от зеркала.
- Чай сейчас будет, - сказала ровно.
Прошла на кухню, налила воду в чайник, поставила на огонь. Пламя вспыхнуло, тихо зашипело. Руки сами делали привычные движения: заварник ополоснуть кипятком, всыпать горсть-другую заварки. Прасковья задерживалась сегодня. Может и не придёт? Тогда нужно выйти за продуктами. Сама бы я могла обойтись и бубликами, но Матвею сейчас однозначно нужно было нормальное питание: лёгкое, но дающее сил.
Вернулась в комнату, подошла к дивану и осторожно села на край, не слишком близко. Матвей был сосредоточен, думал.
- Не холодно?
- Нет.
- Хорошо.
Я поправила край пледа у его плеча - просто потому, что мне нужно было что-то сделать. Пальцы на секунду задержались, и я почувствовала под тканью тепло.
Матвей улыбнулся мне нежно, с благодарностью.
Лоб у него был чуть влажный, дыхание неровное, глубже обычного. Глаза ясные, но усталые.
- Два дня в госпитале мало для вашего ранения, - сказала я негромко. - Вам лежать надо.
Матвей поморщился.
- Некогда лежать.Константин Петрович отдал распоряжение, чтобы с этим делом не медлить.
Я скрипнула зубами и отвела взгляд, встала.
Дверь в передней тихо скрипнула, послышалось привычное:
- От слава Богу, фух, фух.
Я на секунду замерла у стола, прислушалась, потом вышла в коридор.
- Прасковья, - сказала я негромко, - хорошо, что ты пришла.
Она уже снимала платок, аккуратно складывая его, как всегда, прежде чем переступить дальше. Увидела меня - остановилась, чуть приподняла брови, сразу поняв: что-то не так.
- Здравствуйте, барыня. Опять стряслось что? Ох, батюшки мои…
- Здравствуй, - перебила я её, не давая ей устроить плач Ярославны. - В лавку сходи, пожалуйста, я скажу что купить.
- Сейчас? Али после приборки?
- Сейчас, да. Курицу купи на бульон.
Прасковья уже стояла чуть боком, слушала внимательно, не перебивая.
- Печёнку ещё. Хорошую, не заветренную.
Я на секунду задумалась, перебирая в уме, что ещё нужно.
- Яйца. Молоко. Масло. Хлеб. Овощи - лук, морковь.
Она кивала на каждое слово, запоминая.
Матвей тихо откашлялся в комнате, и Прасковья мельком глянула в ту сторону. Ничего не сказала, поджала губы только.
- Долго не ходи, - сказала я. - Возьми всё в лавках поближе, если можно.
- Поняла, барыня.
- И возвращайтесь сразу.
Она поправила рукав, на секунду задержалась:
- Может, ещё что?
- Нет. Этого достаточно.
Пауза. Что она там думала себе - непонятно.
- Хорошо, Ксения Дмитриевна.
Она накинула платок обратно, уже на ходу, ловко, привычным движением. Дверь снова тихо скрипнула, потом щёлкнула.
Я постояла в коридоре несколько секунд, слушая, как затихают её шаги на лестнице.
Потом медленно вернулась в комнату.
Матвей лежал так же, как я его оставила, только голова чуть повернута в сторону окна. Свет падал сбоку, делая лицо ещё бледнее, чем было.
Я подошла к столу, налила чай в чашку. Пар поднялся влажным облачком, на мгновение заслонив его от меня.
Поставила чашку на блюдце, взяла его, подошла ближе.
- Осторожно, горячо.
Он приподнялся чуть, с усилием, и я сразу подставила руку, поддержала под плечо.
- Не спешите.
Матвей усмехнулся.
- Ксения Дмитриевна, ну полно вам, я же не ребёнок, вроде Николаши. Чаем не обольюсь.
- Кто вас знает, - полушутя и сердясь сказала я, - два дня без меня и вот что произошло.
Матвей сделал глоток с наслаждением, потом ещё один и ещё.
Я подождала, пока он допьёт, и только после этого заговорила. Не торопясь, но уже без обходных слов.
- Матвей Сергеевич, а теперь расскажите мне, как всё произошло. Как было.
Он не сразу ответил. Поставил чашку на блюдце, поставил на столик, будто выигрывая себе несколько секунд. Взгляд отвёл в сторону, собирался.
- Ничего особенного, - сказал наконец. - Взяли её. Почти без затруднений.
Я не ответила. Просто посмотрела на него. “Да что вы говорите, Матвей Сергеевич…”
Он это почувствовал, чуть усмехнулся - устало, без всякого веселья.
- Хорошо, - сказал он, будто признаваясь. - Не совсем так просто.
Пауза.