Страница 61 из 92
- Мы начали допросы баб, кого взяли в деревне. Их допрашивали долго. Каждая говорила своё… путано, сбивчиво. Но если слушать не слова, а смысл - картина складывается. Собрали воедино словесный портрет, конечно.
Я опустила взгляд на его руки - пальцы лежали спокойно, но в них была та сдержанная напряжённость, которая остаётся после боли.
- Дали указание искать бабу. Чтоб не на товары смотрела, а на людей. Выбирала следующих. Одежду описали, волосы, как платок повязывает - всё, что смогли вытянуть из деревенских.
Я кивнула.
- Пестову она нашла у лавки с зеркалами, - Продолжил Матвей. - Этого было ничтожно мало и вообще могло оказаться случайностью. Но решили запомнить и это.
Он чуть сдвинулся, и я сразу заметила, как это отозвалось в его дыхании.
- Не двигайтесь так резко, - сказала я автоматически.
Матвей будто не услышал.
- Жандармов расставили по рынкам. Дали это описание… насколько оно вообще могло быть точным. Я объезжал, проверял, разговаривал. Искал сам.
- Зачем, зачем вы сами поехали, - сказала я, не спрашивая, это вообще вырвалось у меня невольно. Конечно же я и сама знала - зачем.
- Это моя служба. Я присягу давал.
Сказано было спокойно, но в голосе появилась та самая твёрдость, которую он не всегда показывал.
Я погладила его по груди, едва касаясь. Просто давала понять, что понимаю.
- Мы не рассчитывали взять её быстро, - продолжил он. - Она могла вообще исчезнуть. Уехать. Затаиться.
Он на секунду прикрыл глаза, словно возвращаясь в тот день.
- Просто повезло. Наверное, ей нужно было срочно набрать других, вот и вышла сразу… на охоту.
Я чуть наклонилась вперёд.
- Как?
Он открыл глаза.
- Один из жандармов обратил внимание. Женщина в толпе. Ничего особенного… но слишком внимательно смотрела по сторонам. Не так, как покупатели.
Матвей говорил ровно, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение воспоминания.
- Я как раз был там. Объезжал участок. Подошёл, посмотрел. И дал знак, чтобы брали её.
Пауза.
- В этот момент она увидела нас.
Я невольно сжала пальцы.
- Она пыталась бежать?
- Она отвернулась. Просто резко пошла в другую сторону.
Он замолчал на секунду, потом продолжил:
- Мы шли следом, хотели взять не в толпе - кто-нибудь мог пострадать.
- И?
- Она обернулась.
Пауза стала длиннее.
- И поняла уже точно.
Он перевёл взгляд на меня.
- Дальше всё произошло быстро.
Я не перебивала.
- Она пошла на прорыв. Не в толпу - через нас. У неё был нож в руке. Небольшой, незаметный. Лезвие чёрное.
Он сказал это так же спокойно, как всё остальное, но я заметила, как чуть сильнее сжались его пальцы.
- Ударила первой. Как врезалась в толпу.
Я вдохнула чуть глубже.
- В вас.
Он кивнул.
- Будто выбрала прицельно.
Перед глазами на мгновение вспыхнула картина - не его слова, а то, как это могло быть. Резкое движение,и короткий шаг вперёд, лезвие, которое не видно до последнего.
Я заставила себя остаться здесь, в комнате, не погружаться в видение.
- И вы её удержали. Вы сами.
- Да, но с трудом, признаюсь.
Он сказал это просто, без каких-либо эмоций.
- Чувствовал, что могу упустить, что выскользнет, как змея. Она почти вырвалась… но жандармы уже были рядом.
- Она что-нибудь говорила?
Он чуть задумался.
- Нет. Ни слова. Она… как объяснить… Как будто говорила что-то молча, одними глазами, не размыкая губ. Словно слышал её у себя в голове.
Я нахмурилась.
- И что она там говорила?
- Неразборчиво. Слова незнакомые. Не латынь. Другой язык. Или бесовская абракадабра. Не понял я. Но меня это сбило, что ли. Как застыл.
Он откинулся на подушки, и болезненно поморщился.
- Дальше всё… обычное. Её скрутили. Я отдал распоряжения.
- А потом?
Он на секунду замолчал.
- Потом понял, что ранен. Мокро и горячо в груди стало.
Я подняла на него взгляд.
- И в госпиталь вас отвезли не сразу?
- Нет. Только когда Левицкий приехал.
Он чуть пожал плечом.
- Сначала не до того было.
Тишина снова легла между нами.
Я посмотрела на бинты под рубахой, на то, как он держит себя, и сказала тихо, но отчаянно:
- Вы могли погибнуть!
Он повернул голову ко мне.
И вдруг - без предупреждения - протянул руку.
Я не успела отреагировать.
Он взял мою ладонь.
Тепло его пальцев было неожиданным, уверенным.
- Не мог. Не в этот раз. Я знаю своё будущее, - сказал он спокойно. - Я видел, раньше.
И в следующее мгновение меня будто сдвинуло.
Возник не образ - ощущение.
Свет. Тепло. Его рука - не так, как сейчас, а иначе, мягче. Ближе.
Склонившаяся фигура. Моё дыхание - сбившееся, но не от страха.
И что-то ещё - поцелуй… или уже после поцелуя.
Я резко выдернула руку.
Отступила.
Сердце билось слишком громко для этой тихой комнаты.
Я отвернулась, схватила чашку со стола, хотя не собиралась пить.
- Вам сейчас покой нужен, - сказала я ровно.
Голос прозвучал строже, чем я хотела.
Поставила чашку обратно, не оборачиваясь.
- И… не надо больше подобных… доказательств. Я и без того верю вам.
Я вышла из комнаты почти резко - слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. В коридоре остановилась, опёрлась ладонью о стену и несколько секунд просто стояла, пытаясь вернуть себе обычное дыхание.
Щёки горели от того, что осталось внутри после его слов и прикосновения.
На кухне было светло. Окно открыто на проветривание, холодный воздух слегка тянул по полу. Дверь тихо скрипнула и вошла Прасковья.
- Ксения Дмитриевна, я всё принесла, как вы велели.
Она говорила буднично, спокойно, уже раскладывая продукты на столе. Я кивнула, стараясь не выдать себя.
- Хорошо. Спасибо.
Прасковья взглянула на меня мельком - слишком внимательная.
- Курица, печёнка, овощи… всё взяла свежее. Масло хорошее.
- Спасибо.
Я подошла ближе, но руки не сразу включились в дело. Слишком ещё держало то, что осталось за дверью комнаты.
- Барыня, да вы идите, - сказала она вдруг, не поднимая глаз. - Я сама всё сделаю. Мне надсмотр не нужон.
- Просто помогу, ладно? Я печенку вкусно делаю. С луком и в сметане… - мне отчего-то захотелось плакать. Глаза защипало.
- Не надо, - отрезала Прасковья мягко, но уверенно. И почти сразу добавила уже спокойнее: - Там у вас гость. Идите к нему.
Я на секунду замерла.