Страница 49 из 92
- Я намерен поговорить с Константином Петровичем. Вам нужно хотя бы несколько дней полного покоя. Где-нибудь, где до вас не доберутся бумаги, донесения, срочные вызовы и чужие истерики.
Я даже выпрямилась.
- Матвей Сергеевич, да что вы такое придумали? Какой ещё покой? А если я понадоблюсь? А если…
- Если понадобитесь, - перебил он мягко, - мир за несколько дней не рухнет.
- Вы в этом уверены?
- На редкость.
Я нахмурилась, стараясь вернуть себе привычный собранный тон:
- А если потребуется моё присутствие на допросах? Или если найдут след той, другой?
Он слушал спокойно, не убирая руки.
- Для этого у нас есть люди.
- Но…
- Ксения Дмитриевна.
В голосе его появилась та самая интонация, от которой обычно даже настырный Карпов переставал спорить.
- Вы едва держитесь.
Я хотела возразить - из упрямства хотя бы, - но в этот самый миг бричка качнулась на выбоине, и я действительно почувствовала, как внутри всё неприятно слабеет, будто тело решило само выдать меня.
Матвей заметил это сразу.
Его пальцы чуть крепче сомкнулись на моей ладони.
- Куда же вы меня намерены сослать? - спросила я уже тише.
И только теперь в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.
- Для начала - куда-нибудь, где есть тишина, воздух и отсутствие убийств хотя бы на три дня.
- Слишком смелая мечта.
- Возможно. Но я готов рискнуть.
Я не удержалась и всё-таки улыбнулась в ответ - впервые за всё утро.
Очень слабо, но по-настоящему.
Он посмотрел на это так, будто и этой малости ему оказалось достаточно.
Потом наклонился чуть ближе.
- Поскольку я всё-таки ваш начальник, извольте слушаться, дорогая моя Ксения Дмитриевна.
Слова были сказаны почти сухо, но от последнего - дорогая моя - у меня неожиданно потеплело где-то в груди, там, где ещё недавно сидел только холод ночи.
Я отвернулась к дороге, чтобы он не заметил, как это отозвалось.
Хотя, кажется, заметил. Потому что руку он не убрал.
Так мы и ехали дальше: серое поле, ровный бег лошадей, запах ладана в шерсти, надёжная рука поверх моей - и странное, непривычное чувство, будто после всей этой тьмы внутри наконец начинает понемногу оттаивать что-то ледяное.