Страница 143 из 152
Глава сорок четвертая
Далия
Я просыпаюсь от холодного ветра, задувающего в открытое окно машины со стороны водителя. Стоит мне немного пошевелиться, как в поясницу отстреливает резкий поток боли, заставивший меня зажмуриться. Моему телу явно не понравилось, в каком положении я спала.
Айзека в машине нет и, потерев глаза, выпрямляюсь, смотря по сторонам. Сквозь лобовое стекло мне видно, как он стоит около фонарного столба, медленно выкуривая сигарету, смотря прямо перед собой и, кажется, ничего не замечая вокруг. Часы на панеле показывают, что время едва приближается к восьми часам утра, к Киллиану мы сможем попасть только чуть больше, чем через час.
Ноги будто каменные и, стоит мне встать на них, выйдя из автомобиля, в коленях появляется непонятная боль. Боже, всего одна ночь не в своей постели, как мое тело уже словно умирает.
Айзек видит меня сразу и, затушив сигарету о небольшой мусорный бак, кивает.
— Как спалось?
— Вполне… сносно, — лгу я, мне не хочется показаться неблагодарной.
— Неужели твои собственные кости не сказали тебе «пока» после пробуждения? — хмыкает он. — Ладно, не суть, через час откроют возможность посещения, хочешь пойти первой?
— А ты не против? Я готова уступить, если для тебя это важно, — я сильнее укутываюсь в куртку, не сразу осознавая, что она принадлежит Айзеку и он накрыл меня ею ночью. — И… спасибо за заботу.
Парень просто отмахивается.
— Мне в любом случае нужно дождаться Аксела и Ксавьера, поэтому сходи первая. Думаю, он будет рад тебя увидеть. Возможно, Килл уже проснулся и думает только о том, что заставил тебя переживать до усрачки.
Я улыбаюсь, хоть и чувствую себя очень грустно. В какой-то мере мне даже хочется плакать, мозг до сих пор отказывается верить, что человек, которого я люблю, лежит в четырех белых стенах, одинокий и опечаленный. А если у него что-то болит? Быть может, это нормально, если он испытывает головную боль, но я все равно волнуюсь. Пусть врач и сказал, что жизни Киллиана ничего не угрожает, одна мысль, что прямо сейчас он может чувствовать себя плохо, без нас поблизости, заставляет меня сжать зубы. Не реви, Далия!
— Хорошо, — киваю я, — ладно.
Сложив руки на груди, обнимаю себя, смотря вдаль. Погода такая же дерьмовая, как и ситуация, как и жизнь в последние сутки. Пасмурно, сильные порывы ветра, периодически щек касаются холодные капли. Хотя, казалось бы, уже лето, все должно было быть насыщенно-зеленым и солнечным.
Я не могу перестать думать о предстоящем выпускном. То разочарование, которое я испытываю, связано вовсе не с тем, что, вероятнее всего, мне придется пропустить бал. Никак не могу выбросить из головы картину, как мы с Киллианом кружимся в медленном танце, выходим к беседке, стоящей за школой, прямо как в «Сумерках», а потом мы долго общаемся о нашем будущем, строим планы, может, говорим о поездке в Монако и у нас все так, черт возьми, хорошо.
Знаю, что как только Килли встанет на ноги и придет в себя, ничто не помешает нам исполнить это, пусть уже и без выпускного, и все же, на моем сердце тяжесть, а перед глазами мельтешит картина, как он падает, ударясь головой о начищенный до блеска паркет на баскетбольной площадке. Как же больно ему было. О чем он подумал, прежде чем потерять сознание?
— Эй, Далия, — мягко окликает меня Айзек, и я поднимаю на него взгляд, — с ним все будет хорошо. Ты бледная. Снова думаешь о чем-то печальном?
— Как же тут не печалиться, — шепчу я, сунув руки в глубокие карманы куртки Айзека. — Мне больно от одной мысли, что с ним это произошло.
— Дерьмо случается, по крайней мере он жив и, скорее всего, даже сможет вернуться к играм, если захочет.
— Кстати, об играх. Вы выиграли?
— Я бы с удовольствием ответил тебе, если бы имел хоть малейшее представление, как обстоят дела с результатами, — отвечает парень и тяжело вздыхает. — По крайней мере, Хьюстон исключен, а его выходка точно скажется на прошедшей игре. Самое главное, чтобы судьям не пришло в голову переиграть эту игру. Без Киллиана мы не справимся, да и смысла оно иметь не будет.
— Надеюсь, все завершится в вашу пользу, однажды я мельком услышала, что это важно для тебя, — пытаюсь поддержать его я, но, если честно, понятия не имею, что говорить.
Айзек качает головой и, сунув руку во внутренний карман толстовки, достает пачку сигарет, подкуривая себе одну. Да, ненадолго его хватило. Мне не нравится стоять рядом с курящими, дым сигарет нервирует меня, однако я ничего ему не говорю и не пытаюсь отойти. Пусть Де Лакоста и пытается выглядит собранным и таким, будто ему все по плечу, знаю, как сильно он переживает, причем за все. За друга, за свою будущую карьеру.
— Это сейчас не самое важное, есть проблемы посерьезнее.
— Не обесценивай свои переживания, то, что произошло что-то еще более неприятное, не значит, что твои цели и мечты не важны.
— Это не обесценивание, Далия. Мне просто нужно, чтобы Киллиан поскорее встал на ноги и я смог спокойно заняться своим будущим. Не могу ни о чем думать, кроме как о нем.
Спустя минут сорок сижу у палаты, жду, когда врач завершит обход и позволит мне зайти внутрь. Я нервно притоптываю ногой от нетерпения, за все то время, что ожидаю, успела связаться с родными, которые должны приехать к обеду. Тревожник внутри меня кричит о том, что сейчас доктор выйдет из палаты и скажет, что состояние больного ухудшилось. А что, если Киллиан потерял еще часть памяти? Или если вновь потерял сознание? Впал в кому? Я не из тех, кто верит в приметы и все такое, но фраза «мысли материальны» пугает сейчас, как никогда прежде, и я всеми силами стараюсь выкинуть из головы весь этот негатив. Если что, получается отстойно.
В какой-то момент буквально не могу усидеть на месте и, подскочив с жесткого кресла, скрипнув кожаной обивкой, начинаю ходить туда-сюда. Может, стоило заскочить в круглосуточный магазин напротив больницы и купить ему фруктов? Или пудинг с фисташкой и малиной, которым Килли любит иногда баловать себя? А вдруг он хочет сэндвич или что-то мясное? Да, мне определенно не стоило приходить с пустыми руками.
Я уже достаю наполовину разряженный телефон из кармана, чтобы написать Айзеку купить всего да побольше, но даже не успеваю разблокировать его. Врач выходит из палаты Уайта и список покупок напрочь вылетает из моей головы.
Подскочив к нему почти вплотную, выпаливаю на одном дыхании:
— Док, он жив?