Страница 43 из 56
Правительство поначалу его игнорировало, затем презрительно назвало его ролик «фарсом», а его общественное движение — «пуканьем пастора в коридорах власти»[275], но постепенно стало видеть в Маварире реальную угрозу. Министр информации Зимбабве Джонатан Мойо инициировал альтернативное движение #OurFlag[276] в поддержку режима. Однако оно не снискало успеха, и лидеры Зимбабве пошли другим путём. Если диктаторы XX века в этой ситуации могли бы просто наращивать пропаганду о величии лидера[277], то нынешний режим начал кампанию по дискредитации самого Маварире: его искренности, прямоты и особенно патриотизма — тех самых качеств, которые привлекли зимбабвийцев. Подлинным эмоциям режим должен был противопоставить образ Маварире как фальшивого, неискреннего объекта манипуляций — не патриота, а предателя.
Использование прицельных клеветнических кампаний против политических оппонентов — явление не новое. В 64 году до н. э. во время предвыборной кампании Цицерона на пост римского консула его брат Квинт[278] посоветовал ему найти компромат на других кандидатов. В XX веке сталинский режим успешно оклеветал Троцкого как предателя и шпиона, а в 1930–1940-х годах Сталин арестовал десятки тысяч людей, объявив их предателями-троцкистами. Однако современные авторитарные режимы должны быть на шаг впереди: им нужно очернить не только своих противников, но и их идеи. Для этого они часто представляют их риторику — «демократия», «справедливость», «верховенство закона» — не как свидетельство подлинного, массового, естественного стремления к переменам, а как доказательство «измены», «иностранных связей» и, конечно, иностранных денег.
В 2009 году, когда сотни тысяч людей вышли на крупнейшие в истории Ирана протестные акции, недовольные фальсификацией выборов, власти открыли огонь по демонстрантам, арестовали лидеров протеста и объявили, что «намерены найти связь между заговорщиками и иностранными СМИ»[279]. Уго Чавес неоднократно клеймил своих оппонентов как «правых» агентов американского империализма, даже когда эти оппоненты называли себя социалистами. Утверждение, что «Джордж Сорос» (чьё имя стало синонимом «международного еврейского заговора») организует демонстрации, неоднократно использовалось для дискредитации активистов: сначала автократической правящей партией Венгрии, затем в США, Европе и даже Израиле. Владимир Путин упомянул Сороса[280] во время пресс-конференции с Трампом в Хельсинки в 2018 году.
В других случаях он заходил ещё дальше. Путин обвинил Хиллари Клинтон[281], занимавшую в то время пост госсекретаря США, в том, что она спровоцировала московские демонстрации 2011–2012 годов, послав «сигнал» «некоторым нашим деятелям внутри страны», и что она помогла перевести сотни миллионов долларов «иностранных денег», чтобы выманить протестующих на улицы. Один официальный российский сайт утверждал, что украинцев, протестующих против коррумпированного президента, «использовали далёкие кукловоды с единственной целью — превратить Украину в „анти-Россию“»[282]. По словам историка Марси Шор, российские журналисты, побывавшие на Майдане зимой 2013–2014 годов, когда там проходили массовые протесты, постоянно спрашивали демонстрантов, какую помощь им оказали американцы. «Они просто не могли понять, — объяснила одна молодая женщина, — что мы сами себя организовали». Как пишет Шор, «убеждённость кремлёвской пропаганды, что американская разведка или какие-то другие силы, контролирующие мир, наверняка дёргают за ниточки, выдавала не только злой умысел, но и неспособность поверить, что на свете могут существовать люди, думающие и действующие самостоятельно»[283].
Той же логике следовали власти Зимбабве, которые обрушивались на Маварире за то, что его якобы спонсируют западные правительства, и в качестве доказательства приводили ретвиты и репосты его высказываний в соцсетях иностранных посольств. Одновременно его обвиняли в финансовых махинациях. Притягательность Маварире отчасти состояла в том, что он был обычным человеком, стеснённым в средствах. Поэтому Мойо и его команда изображали его мошенником, «собиравшим деньги с легковерных прихожан в Великобритании, только чтобы уклониться от уплаты налогов». Одна из правительственных газет сослалась на «источники», утверждавшие, что движение #ThisFlag — «очередная схема пастора Маварире по отжиманию денег»[284].
Помимо публичной кампании по очернению, в ход пошли финансовое давление, контроль за передвижениями и физическое насилие — но не убийство: целью было запугать Маварире и его последователей, а не заставить его вовсе исчезнуть.
Кампании такого рода Freedom House называет «гражданской смертью». В Зимбабве, как и много где, они применяются, чтобы сделать невозможной продуктивную жизнь[285]. Маварире был арестован, заключён в тюрьму и подвергнут пыткам. «Я могу рассказать вам о допросах, которые продолжались часами, всю ночь, — сказал он мне. — О пытках я рассказать не могу, потому что до сих пор не говорю публично о том, что со мной делали». Давление включало конкретные угрозы в адрес его жены, детей и престарелых родителей. Его постоянно спрашивали: «Кто тебя финансирует? Скажи, как ты стал настолько влиятельным? Как ты заставил всю страну бастовать? Ты платил людям?» Как и российские журналисты в Украине в 2013–2014 годах, его мучители просто не верили, что человек может быть таким идеалистом или, возможно, настолько наивным, чтобы подвергать себя опасности ради «демократии» или «патриотизма». Вы пойдёте на это просто из любви к своей стране? Быть не может.
В конце концов Маварире был освобождён. Он выслал семью из Зимбабве, а после и сам тихо перебрался через границу.
Но кампания против него, вопреки ожиданиям, не ослабла, а набрала обороты. Маварире полагал, что люди поймут, почему он уехал, и будут рады, что он в безопасности. Легендарные зимбабвийские лидеры антиколониальной революции Мугабе и Мнангагва тоже побывали в изгнании. Однако некоторые из сторонников Маварире стали повторять слова Джонатана Мойо и насмешливых, глумливых государственных СМИ. Видите, мы же говорили, что он изменник. Видите, он будет жить за границей на деньги своих заказчиков. «Те же социальные сети, которые нас возвысили, — сказал мне Маварире, — нас и уничтожили».