Страница 27 из 56
Россияне ещё меньше слышат о том, что происходит в их собственных городах и посёлках. Зато им постоянно рассказывают об упадке незнакомых мест, где большинство из них никогда не бывало: Америки, Франции, Великобритании, Швеции, Польши — все эти страны якобы полны вырождения, лицемерия и русофобии. Исследование российского телевидения за период с 2014 по 2017 год показало, что негативные новости о Европе появлялись на трёх основных (государственных) каналах в среднем восемнадцать раз в день[154]. Некоторые из этих сюжетов были явно выдуманными («Европейские правительства отнимают детей у нормальных семей и отдают их гей-парам!»), но даже правдивые истории отбирались так, чтобы подкрепить идею, что повседневная жизнь в Европе пугающая и хаотичная, европейцы — слабые и аморальные, а Европейский союз — либо диктаторская организация-интервент, либо, наоборот, вот-вот развалится. Цель ясна: не дать россиянам отождествить себя с Европой, как это было в прошлом.
Америку, если на то пошло, писали ещё более мрачными красками. Американцы, которые редко задумываются о России, были бы ошеломлены, узнав, сколько времени российское государственное телевидение уделяет американским культурным войнам, особенно спорам о гендере. Сам Путин демонстрирует подозрительно близкое знакомство[155] с дебатами в Twitter о правах трансгендеров, насмешливо сочувствуя людям, которых, по его словам, «отменили». Отчасти это делается затем, чтобы продемонстрировать россиянам, что в либерально-демократическом мире нет ничего достойного восхищения. Но кроме того, таким образом Путин пытается заключить союз[156] между своей российской аудиторией и сторонниками в Европе и Северной Америке: там он обрёл поддержку среди авторитарных ультраправых, убедив некоторых наивных консерваторов, что Россия — это «белое христианское государство». На самом деле в России очень низкая посещаемость церквей, легальные аборты и многонациональное население, в составе которого миллионы мусульман. Чечня, автономный российский регион, частично управляется по законам шариата, арестовывает и убивает гомосексуалов во имя чистоты ислама[157]. Российское государство преследует и репрессирует[158] многие конфессии, отличные от официальной Русской православной церкви, включая евангельских христиан.
Путинский образ России как предводительницы альянса сильных, традиционных государств против слабых демократий нашёл, однако, приверженцев в Америке. Белые националисты, участники печально известной демонстрации 2017 года в Шарлотсвилле, закончившейся вспышкой насилия, в числе прочего скандировали: «Россия — наш друг!»[159] Россияне входят в международные организации, якобы продвигающие христианские или традиционные ценности, и, есть подозрение, тайно финансируют некоторые из них[160]. Путин периодически обращается к этой аудитории с посланиями. «Я придерживаюсь того традиционного подхода, что женщина — это женщина, а мужчина — мужчина. Мама — это мама, отец — это отец», — заявил он на пресс-конференции в декабре 2023 года, как будто это оправдывало войну в Украине. Незадолго до этой пресс-конференции российское государство запретило[161] то, что оно назвало «международным общественным движением ЛГБТ», как форму «экстремизма», а полиция начала проводить рейды по гей-барам.
Эта манипуляция сильными эмоциями по поводу феминизма и прав ЛГБТ вызвала волну подражаний во всём автократическом мире. Йовери Мусевени, президент Уганды на протяжении более трёх десятилетий, в 2014 году также принял законопроект о борьбе с гомосексуальностью, предусматривающий пожизненное заключение для однополых пар, вступающих в брак, и криминализацию «гей-пропаганды». Развязав борьбу против прав ЛГБТ, он сумел консолидировать своих сторонников внутри страны и одновременно нейтрализовать зарубежную критику своего режима. Мусевени обвинил демократические страны в «социальном империализме»: «Посторонние не могут нам указывать — это наша страна»[162], — заявил он. Виктор Орбан, премьер-министр Венгрии — нелиберального гибридного государства, — уклоняется от обсуждения венгерской коррупции, прикрываясь культурной войной. Он притворился, что трения между его правительством и правительством США связаны с вопросами религии и пола, хотя в действительности отношения испортились из-за тесных финансовых и политических связей Орбана[163] с Россией и Китаем.
Другие автократы монополизируют общественную дискуссию в стране, привлекая как можно больше внимания к собственной персоне. Уго Чавес постоянно появлялся на венесуэльском телевидении: он отменял обычные программы и царил на всех теле- и радиоканалах сразу. По воскресеньям он вёл многочасовое ток-шоу Aló Presidente, во время которого произносил длинные монологи о политике или спорте, рассказывал личные истории и пел песни. Иногда он приглашал знаменитостей[164], включая Наоми Кэмпбелл и Шона Пенна. В некотором смысле его монополия на общенациональную дискуссию предвосхитила предвыборную кампанию Дональда Трампа в 2016 году, хотя Трамп завладевал общественным вниманием с помощью социальных сетей, а не телевидения. Оба они, как и другие современные диктаторы, неоднократно и откровенно лгали. Политолог Лиза Ведин заметила, что сирийский режим прибегает ко лжи настолько нелепой, что в неё не поверил бы никто: например, утверждает, что Сирия в разгар гражданской войны была прекрасным туристическим направлением[165]. По её заключению, эти «государственные фантазии» не ставят своей целью убедить слушателей; скорее они нужны, чтобы продемонстрировать власть рассказчиков. Иногда смысл лжи не в том, чтобы заставить людей в неё поверить, а в том, чтобы заставить их бояться лжеца.