Страница 26 из 56
Тем не менее использование шпионских программ и слежки в демократическом мире помогает автократиям оправдывать своё злоупотребление этими технологиями. Чем больше стран внедрит эти системы, тем меньше этических и моральных возражений они будут вызывать. Китай продаёт свои технологии из коммерческих интересов и возможно, для шпионажа, но ещё и потому, что их экспорт оправдывает их внутреннее использование: меньше возражений против массовой слежки за пределами Китая — меньше рисков, что критика будет услышана внутри страны. Диктаторы, политические партии и элиты, ради контроля над собственным населением попавшие в зависимость от передовых китайских технологий, могут почувствовать обязанность, а может быть, и необходимость в своей политике равняться на Китай, чтобы удержать власть. Как утверждает эксперт по цифровым технологиям Стивен Фельдштейн, «чем больше Китай приводит модели управления других стран в соответствие с собственной моделью, тем меньше эти страны угрожают его гегемонии»[148].
Однако даже самые изощрённые формы надзора — не гарантия. В годы пандемии китайское правительство ввело самые суровые ограничения на физическое передвижение, с какими когда-либо сталкивалось большинство китайцев. Миллионы людей были закрыты или даже заперты в своих домах; несметное число попало в государственные карантинные лагеря. Тем не менее изоляция вызвала самые яростные и энергичные протесты китайцев за многие годы. Осенью 2022 года молодые люди, никогда не ходившие на демонстрации и не помнившие Тяньаньмэня, собирались на улицах Пекина и Шанхая, чтобы поговорить о свободе передвижения и свободе слова. В Синьцзяне, где были самые длительные и строгие ограничения во всём Китае и где контроль над интернетом самый вездесущий, люди вышли на улицу и запели китайский гимн, выделяя одну строчку[149]: «Восстаньте все, кто отказывается быть рабами!» Видеозаписи их выступления широко распространились, потому что шпионские программы и фильтры не определяли национальный гимн как инакомыслие.
Autocracy, Inc. получила зловещий урок: даже в государстве с, казалось бы, тотальной слежкой люди всегда могут радикализироваться из-за тирании и несправедливости. Недовольство произволом властей всегда наводит кого-то на размышления о другой системе, о лучшем способе управления обществом. Мощь этих демонстраций и сила питавшей их ярости так напугали китайские власти, что те отменили карантин и позволили вирусу распространиться. Смерти, которые за этим последовали, были предпочтительнее общественного гнева и протеста.
Отсюда можно было извлечь и более масштабные уроки. Подобно российским антипутинским демонстрациям 2011 года или грандиозным уличным протестам в Каракасе несколькими годами позже, протесты 2022 года в Китае дали автократическим режимам ещё один повод направить свои репрессивные механизмы вовне, в демократический мир. Раз люди естественным образом тянутся к идее прав человека, к языку демократии, к мечтам о свободе, значит, всё это следует отравить. Для этого недостаточно слежки, недостаточно политической системы, защищающей от либеральных идей. Необходим план наступления, нарратив, разрушающий идею демократии в любой точке мира, где он применяется.
В XX веке пропаганда коммунистической партии ошеломляла и вдохновляла — по крайней мере, таков был замысел. Плакаты, произведения искусства, фильмы и газеты рисовали блестящее идеализированное будущее, с чистыми заводами, изобилием продуктов, полными воодушевления рабочими и пышущими здоровьем трактористами. Архитектура должна была подавлять, музыка — приводить в трепет, публичные зрелища — внушать благоговение. В теории граждане должны были чувствовать энтузиазм, вдохновение и надежду. На практике такая пропаганда приносила обратный результат, поскольку люди могли сравнить образы с экранов и плакатов с гораздо более бедной реальностью.
Некоторые автократии до сих пор рисуют перед своими гражданами картину образцового государства. В Северной Корее, как известно, проводят огромные военные парады[150] в совершенно сталинском стиле: со сложными гимнастическими фигурами и огромными портретами вождя. Но многие пропагандисты Autocracy, Inc. научились на ошибках XX века. Они не предлагают своим согражданам видение утопии и не вдохновляют их на строительство лучшего мира. Вместо этого они учат людей быть пассивными циниками, потому что лучшего мира не построить. Их цель — убедить людей заниматься своими делами, не лезть в политику и не надеяться на демократическую альтернативу: «Может, наше государство и коррумпированное, но ведь все государства такие. Может, вам не нравится наш лидер, но другие ещё хуже. Может, вам не нравится наше общество, но мы, по крайней мере, сильны, а демократический мир слаб, разобщён, деградирует и умирает».
Современная китайская внутренняя пропаганда не изображает Китай как идеальное общество, а стремится внушить людям националистическую гордость, основанную на реальном опыте экономического развития и национального возрождения страны. Китайский режим подчёркивает контраст между своим собственным «порядком» — и хаосом или насилием, свойственными демократии. Китайские СМИ высмеивали нерешительность Америки в пандемию, показывая мультфильм, в конце которого Статуе Свободы ставили капельницу[151]. Позже китайская газета Global Times написала, что китайцы называют восстание 6 января «кармой» и «возмездием»: «При виде таких событий многие китайцы, естественно, вспоминают, как Нэнси Пелоси одобрила насилие со стороны гонконгских протестующих, назвав его „прекрасным зрелищем“»[152]. (Пелоси, конечно, хвалила мирные демонстрации, а не насилие.) Кроме того, китайцам говорят, что те же силы хаоса стремятся разрушить их собственную жизнь, и призывают бороться с ними, ведя «народную войну» против иностранного влияния или иностранных шпионов: «Вражеские силы работают очень усердно, и нельзя терять бдительность в деле национальной безопасности»[153].