Страница 25 из 56
Помимо этого, китайский режим раскинул свои сети и за пределами киберпространства, научившись сочетать системы онлайн-слежки с другими инструментами репрессий, включая уличные камеры, полицейские проверки и аресты. Самая изощрённая версия этой комбинированной системы внедрена сегодня в Синьцзяне, провинции, где живёт мусульманское меньшинство Китая — уйгуры. После череды политических протестов 2009 года государство начало не только арестовывать и задерживать уйгуров, но и экспериментировать с новыми формами онлайн- и офлайн-контроля. Уйгуров обязали установить на телефоны «приложения-няньки», которые постоянно ищут во всех видах переписки «идеологические вирусы», включая стихи из Корана и другие отсылки к религии, а также подозрительные высказывания. Эти приложения могут отслеживать покупки электронных книг и местоположение человека, передавая сведения в полицию, а также выявлять необычное поведение: подозрение может вызвать всякий, кто ставит VPN, кто вообще не выходит в сеть и кто тратит дома слишком много электричества (это может говорить о том, что у него живёт тайный гость). С помощью технологии распознавания голоса и даже мазков ДНК[143] власти следят, куда уйгуры ходят, ездят и где совершают покупки.
В конце концов эта система может распространиться на весь Китай, где сотни миллионов видеокамер уже ведут наблюдение за общественными местами. Искусственный интеллект и программы распознавания лиц уже идентифицируют людей, проходящих мимо камер, мгновенно связывая эти данные с другой информацией, полученной из телефонов, социальных сетей и прочих источников. Система так называемого «социального рейтинга» уже объединяет множество баз данных — и людей, нарушающих правила, заносят в чёрный список. Иногда эту систему называют благодушным термином «технология безопасного города», как будто её единственная функция — оптимизировать дорожное движение, хотя она, действительно, отвечает и за это.
Разумеется, безопасность — не единственная цель. Росс Андерсен, журналист со специализацией на технологиях, написал в The Atlantic, что скоро «китайские алгоритмы смогут объединять данные[144] из широкого круга источников — сведения о поездках, друзьях и знакомых, читательских привычках, покупках, — чтобы предсказывать политическое сопротивление до того, как оно произойдёт». С каждым новым прорывом, с каждым усовершенствованием ИИ Китай всё ближе к своей версии святого Грааля: системе, способной стереть из интернета не только слова «демократия» и «Тяньаньмэнь», но и сам образ мыслей, побуждающий людей становиться борцами за демократию или ходить на протесты в реальной жизни.
Другие страны могут последовать этому примеру. Китайский технологический гигант Huawei уже продал Пакистану, Бразилии, Мексике, Сербии, Южной Африке и Турции «технологии безопасного города», системы наблюдения и искусственного интеллекта[145]. Одно из подразделений малайзийской службы безопасности купило у китайской компании ИИ-технологию, которая позволяет в режиме реального времени сравнивать записи камер с изображениями в центральной базе данных. Сингапур приобрёл сходный набор инструментов и даже объявил о планах установить камеры с технологией распознавания лиц на каждом фонарном столбе города-государства[146]. Президент Мнангагва купил[147] технологию распознавания лиц, предположительно — для разработки «интеллектуальных приложений, обеспечивающих безопасность в аэропортах, на вокзалах и автобусных станциях» Зимбабве, но с явным потенциалом для политического контроля.
Ещё более широкое распространение этих идей — вопрос времени: рано или поздно ими соблазнятся и лидеры демократических государств. Некоторые элементы «технологии безопасного города» действительно могут помочь в борьбе с преступностью, и многие демократические страны с ними экспериментируют. Демократии, особенно гибридные, ничуть не менее способны внедрять собственные технологии слежки, используя их не только против настоящих преступников или террористов, но и против своих критиков и политических оппонентов. Pegasus, шпионскую программу для мобильных телефонов, созданную израильской компанией NSO, использовали для слежки за журналистами, активистами и политическими оппонентами в Венгрии, Казахстане, Мексике, Индии, Бахрейне, Греции и других странах. В 2022 году польское правительство, которое тогда возглавляла национал-популистская партия «Право и справедливость», установило Pegasus на телефоны моих друзей и коллег, сплошь связанных с тогдашней политической оппозицией. Споры о том, какую информацию американское правительство должно и не должно хранить об американских гражданах, в 2013 году стали предметом международного скандала, когда Эдвард Сноуден, сотрудник Агентства национальной безопасности (АНБ), раскрыл его методы и тактику и одновременно опубликовал тысячи документов с подробностями американских военных операций по всему миру. Сноуден бежал в Россию, где и находится по сей день.
Между развитием этих историй в демократических странах и в диктатурах есть важные различия. Утечки Сноудена широко обсуждались, журналисты получали за расследования Пулитцеровские премии. В Польше скандал вокруг программы-шпиона Pegasus в конце концов стал достоянием публики, его расследовала сперва пресса, а затем парламентская комиссия. Если в Китае, России, Иране или Северной Корее подобный скандал никогда не разгорался, то лишь потому, что там нет соответствующих законодательных комитетов или свободных медиа, способных сыграть их роль.