Страница 19 из 56
Другие никогда не покидали Венесуэлу, а платили недобросовестным школам за документы, подтверждающие, что они учились за границей. Затем дешёвые доллары можно было обменять на чёрном рынке, получив куда больше венесуэльских боливаров, чем было на них потрачено, и остаться на несколько тысяч долларов в плюсе. Журналист Франсиско Торо называет это массовое участие в мошенничестве «демократизацией клептократии»[99], хотя, конечно, были и более крупные мошенники. Люди с по-настоящему хорошими связями придумали, как запрашивать десятки и сотни миллионов долларов на импорт запчастей, медикаментов, телекоммуникационного оборудования, химикатов, компьютеров. Если Венесуэле нужно было что-то импортировать, кто-то рисовал фальшивые документы и делал незаметные откаты, просто чтобы получить доступ к дешёвой валюте.
Размер убытков никому доподлинно не известен. В 2020 году в Каракасе я оказалась в компании людей, споривших о том, сколько именно денег украл режим — 200 миллиардов долларов, 600 миллиардов? В эту салонную игру играют и в Москве. Хорхе Джордани, экономист-марксист, в прошлом — министр экономики и финансов Чавеса, подсчитал, что общая сумма украденного до 2013 года[100], когда Чавес умер, составила, возможно, 300 миллиардов. Эти потери заметны в самом облике Каракаса. Вокруг венесуэльской столицы разбросано множество совершенно новых, абсолютно пустых многоквартирных домов, возникших, по слухам, как побочный эффект отмывания денег. Когда незаконную наличность некуда девать, люди хранят деньги в стекле и бетоне, надеясь, что цены на недвижимость когда-нибудь снова вырастут. Воздействие коррупции на ландшафт распространяется не только на Каракас: суд Майами предъявил[101] сети венесуэльских чиновников обвинение в отмывании 1,2 миллиарда долларов через покупку недвижимости и прочих активов во Флориде и не только. В расследовании этого и других дел[102] участвуют правоохранительные органы по всему миру.
Долгое время государство Венесуэла скрывало эти махинации не только от закона, но и от суда общественного мнения. Научившись на примере путинской избирательной кампании убеждать мир в своей вере в демократию, Чавес внушил людям внутри и за пределами страны, что его боливарианская революция — на благо простым гражданам, особенно беднякам. Он привлёк знаменитостей и поклонников, особенно из числа крайне левых европейцев. В 2007 году Ханс Модров, последний коммунистический премьер-министр Восточной Германии, сказал мне, что «боливарианский социализм» Чавеса — его величайшая надежда: он воображал, что те же марксистские идеи, которые привели ГДР к краху, всё-таки смогут привести Латинскую Америку к процветанию. Джереми Корбин[103], крайне левый лидер Лейбористской партии Великобритании, хвастался своими встречами с Чавесом и однажды назвал его режим «вдохновением для всех нас, борющихся с затягиванием поясов и неолиберальной экономикой».
Поклонников Чавеса привлекали его антиамериканизм, неомарксизм и эффектный популизм авторитарного лидера — образы, созданные пропагандой. Возможно, некоторые из этих поклонников не знали о коррупции. А если и знали, то им было всё равно. Они игнорировали коррупцию и не придавали ей значения, по крайней мере до тех пор, пока она не обрушила всю экономику.
Упадок начался с нефтяной промышленности. Первый удар пришёлся на 2002–2003 годы[104], когда Чавес вверг отрасль в хаос, уволив девятнадцать тысяч нефтяников во время забастовки и заменив специалистов на лояльных ему людей. Позже цены на сырьевые товары упали; ещё позже администрация Трампа ввела санкции против PDVSA, ускорив крах. Примерно в то же время, из-за валютных махинаций, Венесуэла начала испытывать острый дефицит всего и вся. Миллиарды (а может, и десятки миллиардов) государственных средств растворились, иностранная валюта страны ушла на частные офшорные счета, гиперинфляция ускорилась, а импортные товары исчезли.
Со временем они появились снова, но только для избранных. Когда я была в Каракасе в 2020 году, я видела магазины, торговавшие за твёрдую валюту, где люди, имевшие доступ к долларам, могли купить хлопья Cheerios или кетчуп Heinz. Те, у кого долларов не было, тем временем страдали от недоедания, а то и вовсе умирали от голода. В 2019 году католическая благотворительная организация Caritas подсчитала, что 78% венесуэльцев потребляют меньше пищи, чем раньше, а 41% не ест целыми днями. На врачей венесуэльских больниц оказывали давление, чтобы они не указывали недоедание как причину болезни или смерти. Сусана Раффалли, известный эксперт по продовольственной безопасности, рассказала мне, что в одной из больниц она стала свидетельницей поразительной сцены: родители ребёнка, умершего от голода, пытались отдать Раффалли его тело, так как боялись, что государственные чиновники заберут его и спрячут. Она побывала и в сельском регионе, где дети в полдень уходили из школы, чтобы поохотиться на птиц или игуан, приготовить их и съесть на обед.
Как оказалось, коррупция не была незначительным побочным эффектом боливарианской революции. Коррупция лежала в основе автократии, пришедшей на смену демократии, и венесуэльцы это знали. Именно поэтому в 2013 году, в течение нескольких месяцев после смерти Чавеса и прихода к власти Николаса Мадуро, по всей стране прокатился ряд мощных протестов. Казалось, что это должно стать концом режима, и многие ожидали, что так и будет. Но именно в этот момент на выручку пришла Autocracy, Inc.
Как государству-изгою выжить под санкциями? Помочь могут новые источники финансирования: наркоторговля, незаконная добыча полезных ископаемых, вымогательство, похищение людей, контрабанда бензина. В разное время разные представители венесуэльской элиты перепробовали все эти занятия. Генералы, бывшие министры и сотрудники служб безопасности подозревались в контрабанде кокаина и даже были осуждены[105]. Колумбийско-венесуэльская граница теперь изрыта нелегальными золотыми приисками[106], которые никто не регулирует. По дороге из аэропорта в центр Каракаса по-прежнему похищают людей, и это общепризнанная опасность. Друзья посоветовали мне приехать в светлое время суток.