Страница 10 из 56
«Будем ли мы защищать суверенитет государств? — спросил Байден. — Будем ли мы отстаивать право людей жить свободно от тирании? Будем ли мы отстаивать демократию?» Да, заключил он под громкие аплодисменты: «Мы сильны. Мы едины»[52].
Но если Путин недооценил единство демократического мира, то демократии недооценили масштаб испытания. Как и демократические активисты Венесуэлы или Беларуси, они постепенно поняли, что борются в Украине не только с Россией: они борются с Autocracy, Inc.
Ещё до начала российского вторжения Си Цзиньпин дал понять, что поддержит его, выступив с совместным заявлением с российским президентом 4 февраля — менее чем за три недели до того, как на Киев упали первые бомбы. Предвидя возмущение американцев и европейцев, оба лидера заранее заявили, что намерены игнорировать любую критику действий России, и особенно всё, что напоминает «вмешательство во внутренние дела суверенных государств под предлогом защиты демократии и прав человека»[53]. Хотя Си никогда не разделял одержимость российского лидера уничтожением Украины и, казалось, стремился избежать ядерной эскалации, Китай отказывался прямо критиковать Россию, когда война затянулась. Вместо этого он извлекал выгоду[54] из новой ситуации: покупал российскую нефть и газ по низким ценам и, в свою очередь, негласно продавал России оборонные технологии.
Китай был в этом не одинок. По мере развития войны Иран экспортировал в Россию тысячи смертоносных беспилотников[55]. Северная Корея поставляла боеприпасы[56] и ракеты. Африканские сателлиты и союзники России, включая Эритрею, Зимбабве, Мали и Центральноафриканскую Республику, поддерживали Россию в ООН и не только. Беларусь с первых дней войны разрешила российским войскам[57] использовать свою территорию, включая дороги, железнодорожные пути и военные базы. Турция, Грузия, Кыргызстан и Казахстан[58] — нелиберальные государства, коммерчески связанные с автократическим миром, — помогали российской оборонной промышленности обходить санкции и импортировать станки и электронику. Индия покупала российскую нефть, пользуясь снижением цен.
К весне 2023 года амбиции российских чиновников возросли. Они начали обсуждать создание евразийской цифровой валюты, возможно, основанной на технологии блокчейн, чтобы заменить доллар и уменьшить американское экономическое влияние во всем мире. Помимо этого, они планировали углублять отношения с Китаем, обмениваться исследованиями в области искусственного интеллекта и интернета вещей. Конечная цель всей этой деятельности никогда не вызывала сомнений. Слитый документ[59] подвёл итог этим обсуждениям — в нём повторялись слова Лаврова о том, что Россия должна стремиться к созданию нового миропорядка.
Эту цель разделяют очень многие. Автократии опираются на технологии и тактики, которые они копируют друг у друга, на общие экономические интересы и, прежде всего, на свою решимость не отдавать власть — и верят, что побеждают. Этой вере — тому, откуда она взялась, почему она так прочна, как демократический мир первоначально способствовал её укреплению и как нам теперь её победить, — и посвящена эта книга.