Страница 22 из 61
– Никто не посмеет ступить на этот спрятанный от чужих глаз участок берега, птичка, – произнес я и на всякий случай встал так, чтобы закрывать ее от постороннего взгляда. По сравнению с моей крупной комплекцией она была миниатюрного роста и почти карманной самкой, которую мне так и хотелось положить к себе в карман и спрятать ото всех, но я усиленно давил в себе эти первобытные архаичные инстинкты. От них никуда не деться, но первое время, пока мы будем с ней проходить притирку, мне лучше поумерить свой пыл, чтобы не оттолкнуть Нерею. Слишком часто я за столетия жизни наблюдал за тем, как самцы давили на своих половинок – кто полукровок, кто чистокровных человеческих женщин, и те постепенно отдалялись, от чего между парами возникала непреодолимая стена, которую не каждому под силу сломать.
Конечно, Нереа выросла в стае и знает, какими собственническими инстинктами обладает волколак, наверняка неоднократно видела, как самцов корежило, когда возле их самки околачивался другой мужик, потенциально несущий угрозу, однако я не обольщался, что жизнь в стае была моей масойе хоть сколько-нибудь в радость. Наоборот, ее спящие гены и нелегкие годы в стае могли стать в будущем камнем преткновения в нашем союзе, и именно сейчас, на начальном этапе, я должен убедить ее и подрастающую волчицу, что я в качестве самца полностью их удовлетворяю.
Дуновение ветра в этот момент принесло новые запахи с леса. Приближающихся было трое, и я едва не застонал, ощутив знакомые родные ароматы. Сыновья вдруг решили одарить меня своим присутствием, мешая моему времяпровождению со своей женщиной. Идея младшего. Эрла. Старший и средний сыновья обладали большим чувством такта и не позволяли себе нарушать мое уединение, особенно если я был не один.
– Я пришла на озеро помыться, – произнесла в это время Нереа и покраснела, вдруг закрыв ладошками свои груди.
Мой зверь внутри недовольно зарычал и махнул хлестко хвостом, всем видом выражая собственное негодование. Ему хотелось любоваться розовыми вершинками как можно дальше.
– Я тебе помогу, птичка, – прохрипел я, усилием воли поднимая взгляд выше, а затем мы подплыли ближе к каменистому выступу, на котором лежали мыльные принадлежности. Какой-то обрубок мыла и смоченный кусок ткани.
– Ты меня смущаешь, я вообще-то хотела побыть одна. – прошептала Нереа и повернулась ко мне спиной, а затем взяла в руки мыло и стала намыливать волосы.
Я поморщился, чувствуя внутреннее раздражение, что прямо сейчас не могу обеспечить свою самочку всем необходимым, что так любят женщины, а вынужден наблюдать за тем, как она пользуется тем, что ей досталось по милости местной повитухи. Нерее, казалось, до этого не было никакого дела. Наоборот, она с наслаждением использовала этот жалкий кусок мыла, и хоть тот и пах приятно, но я бы предпочел, чтобы у моей женщины было всё самое лучшее.
От Нереи ощутимо веяло напряжением, но оно никак не было связано с ее плохим настроением, наоборот, я ощущал, что в ее теле до сих пор узлом скручивалось удовольствие, и она еле сдерживалась, чтобы не поджать пальчики на ногах и не подпрыгивать с носка на пятку.
– Только что ты стонала от удовольствия, а теперь стесняешься, птичка? – шепнул я и одной рукой скользнул к ее талию, а вторую положил на ребра, дразняще касаясь чувствительной кожи.
– Пошляк, – фыркнула она, но руки мои не убрала. Я ощутил, как по ее телу прошла дрожь предвкушения, а тлеющий пепел неизбежно угаснувшей страсти вновь разжегся, как только я стал подкидывать в костер дрова.
– Если бы не отъезд, я бы показал тебе, насколько, масойя, – выдохнул я немного разочарованно и поднял руки выше.
Я коснулся ладонями ее предплечий, затем скользнул к ее кистям, обхватил пальцы и стал массирующими движениями помогать ей. Придвинулся вплотную, касаясь торсом ее талии, и усилием воли приструнил оскалившегося волка, который желал совсем иного. Впрочем, как и я.
Я бы предпочел, чтобы мы сейчас оказались у меня в спальне, и я мог всю ночь доставлять своей женщине наслаждение, но нам предстоял тяжелый путь до столицы и разбирательство с предателями расы, которые возжелали перевернуть устои с Содружестве. Так что аконитовый месяц придется отложить. Так его в свое время назвали из-за влияния масойи на поведение волколака. Как аконит излечивает ликантропию на начальной стадии, так и присутствие и влияние истинной пары влияет на поведение волколака, делая его более спокойным и уравновешенным. Все волчьи инстинкты при появлении масойи перестраиваются, чтобы самец мог сосредоточиться на защите своей женщины и создании благоприятных условий для появления на свет потомства.
– Что будет дальше? Мы поедем в столицу, а после? Что станет со стаей? – вдруг задала Нереа вопрос, как только мы закончили с омовением. Времени это, на удивление, заняло немного, несмотря на то, что активно саботировал помывку и дразнил ее чувствительную нервную систему, то покусывая за ушко, то касаясь пятерней бедер да ягодицы, или того порочнее, прижимался чреслами к ней вплотную, чтобы она могла оценить, как сильно я желаю ее, невзирая на недавнюю близость.
– Стаей будет руководить Гор, отныне он альфа это волчьей ставки. Всех уже плененных и сбежавших преступников отыщут ищейки, и их отправят под суд Совета, который и решит их дальнейшую судьбу.
Я не стал говорить, что кого-то казнят, а кого-то лишат волчьей ипостаси, чтобы не пугать масойю, ни к чему моей самочке знать такие грязные подробности. Достаточно и того, что она уже пережила.
– Что касается змеелюдов, то этим занимаются обученные воины, тебе не стоит беспокоиться из-за нападения Южного Царства.
– А я?
– Что ты? – не понял я вопроса и провел костяшками по бархатистой коже Нереи. Не мог ею налюбоваться, но пора было выходить из воды. Холодало, а пока у нее идет перестройка организма, она особо уязвима перед простудами и болезнями. Это когда она станет полноценной волчицей с нашей регенерацией и силой, ей станут не страшны почти все заболевания, кроме ликантропии, но сейчас я должен следить за ее здоровьем куда сильнее прежнего.
– Что будет со мной? – она вся застыла, на лице маска, не обманувшая меня в том, что ее охватил неподдельный страх.
– Ты будешь моей женщиной, Нереа. Отныне ты под моей защитой, и никто тебя не тронет.