Мой. Чужой. Истинный

Глава 10

Айвен

Нереа пахла просто изумительно. Моей самочкой, пропитанной лишь моим запахом.

Я заурчал и уткнулся носом в ложбинку между ключицей и шеей, вдыхая в себя аромат благоухающей сирени. Он раскрылся на полную, как только Нереа отпустила себя и позволила себе расслабиться.

Волколак довольно ощерился и возжелал укусить самку за загривок и взобраться на нее сзади, чтобы отметить ее своим семенем. Я рыкнул на него, чтобы не дурил. Еще не время. Соитие в животной форме будет лишь в будущем, укрепит наш союз во второй ипостаси. Пока же волчица Нереи еще волчонок, но глядя на аппетитные пышные формы нашей самки волк пока этого не понимал. Ему задурил голову витающий в воздухе раскрывшийся запах возбужденной самки. Желанной. Долгожданной. Нашей.

– Тебе хорошо, птичка? – выдохнул я ей в ухо и провел языком по ушной раковине.

Она застонала, не в силах ответить, и я улыбнулся, хватая ее за талию и поворачивая к себе лицом. Нежные щечки раскраснелись, глаза покрылись рассеянной поволокой, а грудь учащенно поднималась, вынуждая меня смотреть на торчащие через промокшую тонкую ткань бусинки – признаки ее желания. Вода слегка приглушала аромат меж ее бедер, но мой нюх был довольно остр, так что я улавливал и эти благоухающие нотки, которые сводили мое либидо с ума.

– Ай-вен, – прерывисто выдохнула Нереа и подняла руки вверх, поглаживая ладонями мою грудную клетку.

Я не удержался и дернул мышцей, заставив ее покраснеть пуще прежнего и опустить глаза. В нашей близости не было ничего постыдного, но меня раззадоривало ее стеснение, не свойственное чистокровным волчицам, привыкшим с самого детства бегать наравне с самцами под луной. Нагота воспринималась нами, как само собой разумеющееся, естественное, данное нам богиней Селеной. И я предвкушал, как сорву плод невинности своей масойи и введу ее в мир порока, где отныне есть место только для нас двоих.

Я опустил руки к ее бедрам и поднял вверх, на уровень своих глаз.

– Обхвати меня ногами за талию, птичка, – прохрипел, а затем чуть ли не застонал, когда ее икры скрестились на моей пояснице, а я своим навершием коснулся входа в райские кущи.

Сцепил зубы, чтобы не ворваться тотчас же, но насилу успокоил свое нетерпеливое нутро. Вдохнул в легкие ее аромат и прикусил ее сладкие пухлые губы. Ворвался языком, имитируя фрикции, и упивался стонами своей девочки.

– Ай-ве-е-н.

– Сейчас, масойя, – рыкнул и опустил палец к ее бутону, снова лаская ее до умопомрачительной влажности. А затем медленно, чувствуя трение ее внутренних эластичных мышц, вошел внутрь, раздвигая створки ее женственности.

Она жалобно захныкала мне в рот, и я пророкотал, толкаясь глубже.

Наши волчицы строением отличались от человечских хрупких девиц, и я впервые по-настоящему порадовался отличию их строения. Благодаря нашей крови в венах у Нереи не было той тонкой пленки, которая бывает у девственниц людской расы, и первое наше соитие не принесло ей боли.

Наше синхронное учащенное дыхание, ее стоны и хныки, мои рыки и рокотание – о подобном раньше я не мог и мечтать. А на самом пике ее наслаждения откинул ее голову набок, а сам коснулся губами ключицы, царапая молочную нежную кожу заострившимися клыками.

Раздался девичий вскрик. Клыки впились глубоко в мышцы, впрыскивая в ее тело особый яд. Мои феромоны вскоре укоренятся в ее железах, и отныне ни один волколак не посмотрит на нее с плотским желанием, ведь пахнуть от нее отныне будет мной. Для других. Не для меня. Мои рецепторы будут ощущать ее естественный природный аромат трав и пьянящей сирени.

Мои ладони касались обнаженной кожи, а бедра покачивались на волнах, созданных нашими движениями туда-сюда. Пока мой яд продожал впрыскиваться в ее ослабевшее мягкое тело, я зализал ранку от своих клыков на шее и громогласно пророкотал на всю округу, возвещая о том, что эта самка принадлежит отныне мне.

А дальше слух улавливал лишь наше разгоряченное дыхание в унисон, девичьи стоны, мои порыкивания, а затем протяжный полувыдох моей масойей перед самым финалом. Низ ее живота напрягся, глаза остекленели, я сделал последний мощный выпад, и мы вместе словно взорвались на тысячу мелких осколков. Пока она отходила от полученного удовольствия, я прижал ее к себе, удерживая на весу, и поглаживал по спине, подушечками пальцев проходясь по позвонкам.

– Тебе хорошо, птичка?

Лучшей похвалой для меня было мелкое дрожание ее тела и кивок, так как говорить она оказалась не в силах. Слишком яркие еще тлели в ней ощущения от пережитого финала, наслаждение от которого было внове для ее юного неподготовленного невинного тела. Я вдохнул аромат ее кожи и удовлетворенно осклабился, чувствуя, как снова выдвинулись клыки, на этот не от желания поставить метку, а провести по ней острием, чтобы обвести контуры.

В этот момент со стороны леса издалека послышались шорохи. До того сильно в мне взыграло чувство собственности, что я моментально прижучил хвост своему разомлевшему волколаку и привел его в чувство. Если бы я этого не сделал, он бы кинулся защищать свою территорию и мог разорвать посягнувшего на куски, до самых потрохов.

Инстинкты порой, несмотря на его хладнокровие и выдержку, нет-нет да брали верх, а в последние дни, с тех пор, как он встретил масойю, они и вовсе взбунтовались, желая обхватить ее бедра, закинуть девчонку к себе на плечо и унести в свое логово, как какое-то первобытное животное.

– Кто-то идет сюда, – вдруг раздался настороженный голос Нереи.

Она пришла в себя и стала прислушиваться к окружающему пространству. Несмотря на то, что крови сильфиды в ней больше не было, волчьи органы осязания были не менее сильны в ней и как раз начали развиваться в ее теле. Вскоре она сможет улавливать звуки на много миль вокруг, и я с особенным удовольствием примусь за ее обучение.

Фраза “воспитать под себя” вдруг заиграла для меня новыми красками.