Судьба

Глава 5

Анечка родилась в конце ноября. Роды прошли благополучно.

Света смотрела на свою дочь и слезы радости текли по ее лицу.

Первые дни после выписки слились в одну череду бессонных ночей и коротких, словно украденных, минут отдыха. Света училась быть матерью — неуклюже, на ощупь, но с той отчаянной самоотдачей, на которую способна только женщина, впервые взявшая на руки своего ребенка.

Она подолгу всматривалась в крошечное личико, пытаясь угадать, на кого же будет похожа Анечка, когда подрастет. В эти моменты мир за окном переставал существовать: не было ни новостей, ни проблем на работе, ни бесконечных списков дел. Была только она и ее дочь, их общее дыхание и тепло, разливающееся по комнате от маленького тельца.

Первая улыбка во сне случилась на десятый день. Света сначала не поверила своим глазам, замерла, боясь спугнуть это чудо.

Анечка, словно чувствуя материнский взгляд, приоткрыла ротик, выдохнула и снова провалилась в глубокий сон младенца. В этот вечер Света впервые за долгое время почувствовала не просто усталость, а тихую, глубокую радость, которая не нуждалась в словах.

Она сидела в кресле-качалке, баюкая дочь, и думала о том, что жизнь, наконец, обрела смысл, который невозможно объяснить логикой — его можно только чувствовать каждой клеточкой своего существа.

Анечка была спокойной. У Светы хватало материнского молока и даже много оставалось. Света сцеживала молоко после каждого кормления, но казалось, что его становиться только больше.

Каждую ночь, она поднималась кормить дочь и смотрела в темное окно. Дом напротив спал…и только в одном окне загорался свет. Света смотрела на окна напротив и представляла, как там молодая мамочка просыпается и кормит малыша, а муж ей помогает.

— Ничего, доченька. Может и твоей непутевой маме повезет, и она встретит достойного человека, который станет тебе папой

Света не позволяла себе долго задерживаться на этих мыслях. Она знала, что если начнёт жалеть себя, то можно просто утонуть в этой жалости.

А у неё теперь была Анечка, и ради неё нужно было держаться. Она вспоминала, как ещё в роддоме, глядя на соседок по палате, к которым приходили мужья с цветами и гостинцами, она сжимала в руках телефон. Он молчал.

Через три недели после выписки Света впервые решилась выйти на прогулку. Было холодно, но солнечно — декабрьское солнце, низкое и слепящее, заливало двор золотистым светом.

Она долго собиралась, переживая, что Анечка замерзнет, что ветер подует не в ту сторону, что она что-то сделает не так. В конце концов, одела дочь в теплый комбинезон, укутала в одеяло и выкатила коляску на улицу.

Воздух оказался морозным и чистым, он щипал ноздри и заставлял щуриться. Света шла по расчищенной дорожке, вдыхая полной грудью, и чувствовала, как вместе с этим холодным воздухом в нее входит что-то новое — надежда, перемешанная с тихой гордостью. Она, Света, справляется. Она вышла.

Она гуляет со своей дочерью. В этот момент ей казалось, что она победила саму себя, ту растерянную и напуганную женщину, которая еще месяц назад боялась даже подойти к кроватке.

Дома всё шло своим чередом. Света научилась узнавать оттенки Анечкиного плача: голодный, мокрый, от скуки или от того, что что-то болит.

Язык младенца оказался не таким уж сложным, если вслушиваться. По ночам она по-прежнему вставала каждые два-три часа, но организм привык, и теперь Света просыпалась за минуту до того, как дочь начинала хныкать.

Она кормила, меняла подгузник, укачивала и снова ложилась, глядя в потолок. Иногда ей казалось, что она существует в каком-то другом измерении, где время течет иначе — медленно, тягуче, но при этом бесконечно быстро, потому что дни пролетали незаметно, сливаясь в одну сплошную заботу.

Однажды, стоя у окна с Анечкой на руках, она поймала себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз просто сидела и смотрела телевизор или листала ленту новостей. Ей этого не хватало, но в то же время она не хотела возвращаться. Тот мир остался где-то там, за порогом, а здесь, в этой маленькой квартире, был её настоящий, новый мир.

Первый месяц пролетел незаметно. Света отметила его сама — купила маленький кекс в магазине, заварила чай и села у кроватки, глядя, как Анечка спит, раскинув ручки в стороны. Скоро должен был прийти педиатр на плановый осмотр, и Света волновалась, переживая, что дочь мало набирает вес или что-то не так с рефлексами.

Но педиатр оказалась пожилой женщиной с мягкими руками и спокойным голосом. Она осмотрела Анечку, взвесила, измерила и, улыбнувшись, сказала

— Отличный ребенок, мамочка. Вы молодец

Света почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она сдерживала слезы, кивала и благодарила, а когда врач ушла, села на диван и разрыдалась. Это были слезы облегчения. Страх, что она делает всё неправильно, отпустил. Кто-то взрослый и знающий подтвердил: она справляется.

Постепенно жизнь вошла в колею. У Светы появился свой ритм: утреннее кормление, гигиенические процедуры, сон, прогулка, снова кормление. Она научилась делать дела одной рукой — чистить зубы, пить чай, листать книгу, пока Анечка висела на груди. Молока по-прежнему было много, и Света начала замораживать его в специальных пакетах, чтобы сделать запас на случай, если вдруг что-то пойдет не так.

Ей нравилось смотреть на эти пакеты в морозилке — белые, плотные, они стояли ровными рядами, словно маленькие солдатики, и давали чувство защищенности. У неё есть еда для дочери. У неё есть всё, что нужно. И пусть телефон по-прежнему молчит, пусть никто не приходит с цветами и не помогает по ночам, она вывезет.

Она уже вывозит. И глядя на Анечку, которая начала фокусировать взгляд и пытаться улыбаться уже осознанно, Света верила в это всё сильнее.

В три ночи раздался тихий стук в дверь. Света прислушалась, показалось?

Стук повторился.

Аня как раз только покушала и уснула. Света аккуратно положила дочь в кроватку и подошла к двери.

— Кто там?

— Девушка, простите. Я живу напротив, у меня тут проблема — начал неуверенно мужской голос.

Света успела испугаться, но тут услышала за дверью плач младенца и инстинкт самосохранения спрятался в дальний угол.

Света распахнула дверь.

В коридоре стоял мужчина со свертком в руках. Малыш в своем плаче начинал набирать обороты.

Мужчину Света узнала сразу. Профессиональный взгляд и память фотографа не подвела. Игорь. Ее спаситель.