Страница 9 из 80
Интересно, есть ли среди них такие, кто мог бы меня узнать? Чисто теоретически… а вдруг? Вдруг какой-нибудь мой старый союзник или, наоборот, враг сидит сейчас в теле какого-нибудь аномала и тоже делает вид, что просто живёт? Вот прямо в теле этого уставшего мужика, Леонида, типа он просто помогает, а сам присматривается, прикидывает. Или даже специально подбирается поближе? Что-то заносит меня не туда. Но и от мысли теперь не отделаться.
Ладно, если кто и есть — рано или поздно проявится. А пока… пока я рад, что эти трое оказались с нами. Каким бы путём они ни пришли к своим способностям, факт остаётся — они выжили.
Что касается Воронцова — это ключ к недовольным аристократам. Если он не врёт, через него можно выйти на тех, кто готов работать против нового режима в тени. Но просто верить на слово — не наш метод. Значит, за этот выход из «Воронка» надо бы не только встретиться с ним, но и прихватить ещё какие-нибудь связи, чего иначе зазря тут шляться. Увидеть, кто ещё из знати контактирует с ним, может, и с Новиковым, кто боится, кто ищет защиты. Информация о раскладах в Совете сейчас ценнее золота. И если Воронцов станет моим окном в изменившийся мир, я это окно открою. Даже если придётся разбить стекло.
Пересекаем железнодорожные пути, ныряем в подземный переход. Навстречу попадаются люди — кто-то спешит на работу, кто-то выгуливает собак. Никто не оборачивается. Мы как тени, как часть пейзажа.
И тут я замечаю — вокруг ни намёка на разломы. Всё чистенько, никаких фиолетовых всполохов, странных звуков. Прохожие идут себе спокойно, кто с работы, кто на работу, кто просто гуляет. Никто не ждёт, что из-за угла вылезет очередная тварь.
— Странно, — тихо говорю Ирине. — Разломов не видно. Совсем.
— Я тоже заметила, — кивает она.
— То ли маги Домов наконец научились их гасить, — предполагаю я. — То ли иномирные силы временно угомонились. А может, всё самое интересное ещё впереди, и мы просто не в том районе.
— Вариант с «впереди» мне нравится меньше всего, — признаётся Леонид.
— Мне тоже, — усмехается Гром.
— Зато красиво, — шепчет Ирина, глядя на многоэтажки вдалеке.
— Что именно?
— Ну, то, что город живёт. Люди встают, идут на работу, пьют кофе. Обычная жизнь.
— Ага, — Гром кивает. — Им-то что. Пока над их головой дроны не висят и в дверь патруль не ломится — они и дальше будут кофе пить. Так всегда и бывает.
Леонид периодически сверяется с картой, ведёт нас через какие-то закоулки, мимо гаражей и детских площадок. Город просыпается — открываются ларьки, бабки выползают на скамейки, мужики с утра пораньше уже с пивом. Обычное дело.
Идём дальше. Леонид впереди, мы за ним. Дар вроде держится, но я замечаю, как он всё чаще смахивает пот со лба, дыхание сбивается.
— Долго ещё? — спрашиваю вполголоса.
— Минут пять, — выдыхает он. — Потом… потом всё.
— Терпи.
Проходим мимо стройки, заставленной бетонными блоками. Леонид спотыкается, едва не падает, и я вижу, как его лицо искажается — подумал, что от боли, но нет — от отчаяния.
— Не могу больше, — шепчет он. — Сейчас упадёт.
— Бросай, — говорю. — Дальше сами.
— Нет, я попробую… ещё чуть-чуть…
Он зажмуривается, собирает последние силы. Я чувствую, как воздух вокруг начинает вибрировать — но не так, как раньше. Как-то хаотично, отрывистыми всплесками.
— Леонид, не надо…
Поздно. Он выбрасывает руку вперёд, словно пытаясь что-то удержать невидимое. И в этот момент происходит нечто странное.
Бетонный блок, который минуту назад лежал себе спокойно в штабеле, вдруг дёргается. Медленно, как лунатик во сне, поднимается в воздух, переворачивается и встаёт вертикально. Сам по себе. И на нём, прямо на серой поверхности, вижу надпись, корявую, будто нацарапанную детской рукой: «МЕНЯ ТОЖЕ НЕ ЗАМЕЧАЙТЕ».
Мы замираем.
— Это… — начинает Ирина.
— Это блок, — заканчиваю я. — Который теперь хочет, чтобы его игнорировали.
— Он живой, что ли? — Гром опасливо косится на конструкцию.
Оглядываюсь по сторонам, машинально сканируя пространство. Фиолетовых всполохов нет, воздух не дрожит, никаких признаков разлома. Только этот чёртов блок стоит вертикально, как памятник самому себе, и молча требует, чтобы его игнорировали. Включаю «Чтение» — вокруг чисто, ни одной чужеродной нити, кроме той, что тянется от Леонида к этому куску бетона.