Страница 8 из 80
Вечером снова сбор во дворе, на всякий случай без новичков. Ходим, осматриваем территорию, рассуждаем, где лучше размещать посты по ночам. Краги сидят и тупо копают — им это в радость, для них земля как вода. Лена стоит чуть поодаль, смотрит на тёмные точки над головой, что-то записывает в планшет. Подхожу к ней.
— Как думаешь, надолго они? — киваю на небо.
— Пока не решат, что мы сдохли с голоду, — отвечает она не оборачиваясь. — Но мы не сдохнем.
— Это точно, факт.
Петров сидит на крыльце, считает что-то в планшете. Клавдия Петровна рядом, гладит его по плечу:
— Ты не переживай, Алёша, прорвёмся. Я на завтра ребятам пирожков с собой дам. С капустой. Вкусные, мои любимые.
Прямо картина маслом — уютный постапокалипсис.
Краги, закончив копать, пересаживаются ближе к крыльцу, и теперь сидят, замерев, словно каменные изваяния. Кракш, тот, что помоложе, вдруг протягивает одну из своих шести конечностей к Петрову и осторожно трогает его планшет. Петров вздрагивает, едва не роняя устройство.
— Ты чего? — испуганно спрашивает он.
Ирина, сидевшая рядом, прислушивается к урчанию Крага и улыбается:
— Он говорит, что у тебя в планшете «холодный свет», как у светлячков в их мире. Говорит, красиво.
Петров, польщённый, протягивает планшет поближе к Кракшу. Тот осторожно, одним пальцем, проводит по экрану, оставляя на стекле пыльный след.
— Осторожнее! — вопит Петров. — Это же антибликовое покрытие!
Кракш отдёргивает руку и виновато урчит. Ирина переводит:
— Он извиняется. Говорит, у них в мире нет таких хрупких вещей. Всё из камня.
— Из камня, — вздыхает Петров, яростно протирая экран рукавом. — Ну конечно. А я тут с этой нежной техникой маюсь.
Клавдия Петровна, проходившая мимо, хлопает Крага по каменному плечу:
— Ничего, милок, не переживай. Алёша у нас добрый, только нервный.
Краг издаёт низкий звук понимания, от которого у Петрова на планшете слегка вздрагивает картинка.
* * *
Ночь проходит спокойно. Спим по очереди, никто не нападает. Ни дроны, ни всякая разломная нечисть, которую, к слову, давненько не видели.
Утром — завтрак, сборы. Клавдия Петровна действительно заворачивает пирожки в пакет, суёт мне в рюкзак.
— С капустой, — говорит. — Ирина, ты тоже бери.
Гром проверяет снаряжение, Леонид молча стоит у окна, смотрит вверх. Видно, что нервничает, но виду не подаёт.
— Вчетвером идём, — говорю. — Я, Ирина, Леонид, Гром. Остальные на базе.
Краги синхронно кивают. Сильверы переглядываются, старший издаёт мелодичный звук — Ирина переводит: «Будем ждать».
Спускаемся в подвал. Оттуда — на более нижний его уровень, и уже оттуда — в лаз. Пробираемся гуськом, я впереди с фонариком, за мной Ирина, потом Леонид, замыкает Гром. Стены земляные, кое-где подпёрты досками. Надпись Кассиана всё так же висит: «Здесь был Кассиан, 2021. Если ты это читаешь — значит, я либо мёртв, либо ушёл навсегда. Не ищи меня, пользуйся убежищем».
— Оптимист, — хмыкает Гром.
— Ага. Надеюсь, он не заминировал выход на радостях.
Пролезаем в пролом, и вот он — коллектор. Сыро, темно, воняет так, что пирожки Клавдии Петровны кажутся единственным спасением. Вода хлюпает под ногами, стены в слизи. Фонари выхватывают ржавые скобы, мусор, тёмную жижу.
Идём молча. Я периодически включаю «Чтение» — ничьих нитей нет.
Через полчаса упираемся в металлическую лестницу. Гром лезет первым, толкает крышку люка.
Выбираемся наружу, в лицо бьёт свежий воздух. Пустырь, кусты, метрах в двухстах — частные дома с палисадниками. Дальше — многоэтажки спального района. Рассвет только-только занялся, небо серое, низкое.
Достаю телефон, проверяю — сеть есть, уже хорошо. Набираю Волкову. Гудок, второй, третий… Никто не берёт. Сбрасываю. Заглядываю в мессенджеры — написано «Был давно». Ладно, позже.
— Ну что, — Гром оглядывается. — Куда теперь?
Леонид смотрит на карту в телефоне:
— До кафе Новиковых минут сорок пешком, если напрямую. Но по улицам сейчас опасно. Патрулируются большей частью основные магистрали, в спальниках пореже, но всё равно — везде нужно аккуратно.
— А твой дар? Как он вообще работает?
— На всех четверых его хватит минут на десять-пятнадцать, — морщится он. — Дальше начну выдыхаться. И восстанавливаться надо. Если коротко — мы не исчезаем, просто люди перестают нас замечать. Взгляд скользит мимо, мысли переключаются на что-то другое. Мы как будто становимся частью фона — деревья, столбы, мусорки. Вроде видно, но внимания не привлекаем.
— А как ты восстанавливаешься? — Ирина с любопытством смотрит на него.
Леонид смущается:
— Ну… это глупо звучит. Мне надо, чтобы меня не замечали. Не специально, а просто находиться там, где люди друг на друга не смотрят. Лучше всего — метро в час пик. Вагон битком, все стоят, уткнувшись в телефоны или в окно. Никто ни на кого не обращает внимания. Чем дольше меня игнорируют, тем больше сил.
— Нормально, — я хлопаю его по плечу. — У каждого свои тараканы. У меня вот вообще противоположная хрень — мне людей надо постоянно сканировать, связи между ними читать, иначе слабею. Социальный вампир, блин. Только не кровь пью, а эмоции и отношения.
— Ладно, — Леонид сосредотачивается. — Давайте так. Я накрою нас на первые десять минут, пройдём участок. А дальше будем стараться как обычные люди. В спальных районах сейчас тихо. Главное — на патрули не нарваться.
Он закрывает глаза, вокруг как будто воздух становится чуть плотнее, края предметов размываются. Я смотрю на свои руки — они вроде здесь, но взгляд скользит мимо. Работает.
Идём быстро, дворами и пустырями. Леонид впереди, мы за ним. Я смотрю ему в спину и думаю. Трое аномалов, каждый со своей способностью. Игорь с его регенерацией, Наталья с эмоциями, Леонид с его незаметностью. Кто они на самом деле? Такие же, как я — переселенцы из другого мира, которые уже адаптировались и теперь делают вид, что всегда тут жили? Или просто местные, которым повезло родиться с такими талантами и хватило мозгов не попасть в «Прометей»?
Таланты талантами, но ведь каждый из них каким-то образом ещё и развивал свой Дар. Игорь свою регенерацию, наверное, через сломанные рёбра и сотрясения прокачивал, Наталья — через детские истерики, которые не могла контролировать, Леонид — через постоянный нервяк, что его заметят.