Страница 77 из 80
— Это что за… — начинает Петров, выглядывая из-за косяка входной двери, и тут же прячется обратно.
— Не высовывайся! — рявкает Клавдия Петровна, заслоняя его половником. — Сиди уж, герой. Не хватало ещё, чтобы тебя эта многоножка с руками сожрала.
— У неё нет рта, — пискляво возражает Петров из-за её спины.
— А это, по-твоему, что? — она тычет половником в жвала твари. — Вилка для макарон?
Вторая тварь вываливается из другого разлома, и я сначала принимаю её за воздушный шар — круглая, метров пять в диаметре, облепленная десятками глаз. Глаза моргают, вращаются, смотрят в разные стороны — на нас, на небо, на землю, на дом, на крагов. Каждый взгляд, кажется, осуждает все мои жизненные решения. Из боков торчат щупальца — тонкие, как провода, с набалдашниками на концах, похожими на боксёрские перчатки.
Шар издаёт звук. Пронзительный, высокий, похожий на скрип стекла. При этом наши стёкла в доме начинают трескаться на самом деле — осколки со звоном сыплются из рам. Кто-то из охраны ругается матом.
— Гром, может, ты уже разберешься с этой хреновиной? — кричит Лена, тыча в шар анализатором.
— Чем⁈ — голос у Грома звучит так, будто его попросили забить гвоздь микроскопом. — На автомат ей до лампочки — пули рикошетят, как от стенки!
— Тогда найди чем! У тебя же граната есть?
— Граната от неё отскочит и прилетит обратно! Ты хочешь, чтобы нас на куски разнесло?
Третья тварь выбирается из разлома с таким видом, будто делает одолжение. Скелет мамонта. Кости желтоватые, кое-где обмотаны сизыми жилами, как старая изолента на проводах. Три хвоста, каждый с жалом на конце, хлещут воздух, будто отгоняют мух. Глаз нет, но он как-то ориентируется — поворачивает башку с пустыми глазницами в нашу сторону, и хвосты замирают, нацеливаясь, и абсолютное ощущение, что он нас видит. И не одобряет. И вообще, у него сегодня плохой день, и он хочет сорвать зло на ком-нибудь.
— Это мамонт? — переспрашивает Анна, застывая с автоматом на изготовку. Она смотрит на скелет, потом на меня, потом снова на скелет. — Мамонт же вроде вымер?
— Этот, видимо, не читал учебников, — отвечаю я, хватаясь за голову. Присматриваюсь. Воевал я с подобными… чудиками в прошлой жизни, естественно в качестве Арателя. Суставы у этого типа вражеской конструкции — одни из самых их слабых мест. И хвосты, как видно, держатся на тонких позвонках.
— По суставам бейте! — кричу я. — И по основаниям хвостов!
Четвёртый разлом выплёвывает стаю, и тут уже становится по-настоящему весело. Мелкие твари, размером с собак, похожие на мокриц — серые, панцирные, с множеством лапок. Они сворачиваются в клубки и катятся, набирая скорость, как шары для боулинга, только вместо кеглей — мы. Из-под панцирей выбрызгивает зелёная жидкость — что-то типа кислоты. Попадает на траву, и трава шипит и чернеет, сворачивается. Попадает на бетонные блоки у ворот — те дымятся, покрываются пузырями.
— А-а-а-а-а! — орёт Марк, отскакивая от струи, которая чуть не попала ему в ногу. — Они плюются!
— Не плюются, а брызгают, — поправляет Анна, пригибаясь и перезаряжая автомат.
— Какая разница, лишь бы не на лицо!
Мокрица катится прямо на меня. Делаю «Разрыв» — рву её нить с разломом. Тварь замирает, теряет ориентацию. Этого достаточно, чтобы Гром, оказавшийся рядом, с двух шагов всадил ей в неё очередь.
— Спасибо, — бросает он, даже не оборачиваясь.
— Это ещё кто кому, — отвечаю, перебегая к следующей цели.
Краг-старший с хрустом ломает ближайшую мокрицу, Кракш крушит двух сразу, его шесть рук мелькают как вентилятор. Гром с охраной рассредоточились вдоль забора, стреляют короткими очередями.
Я бегу к центру двора, уворачиваясь от очередной струи кислоты. Лена уже там, с автоматом и анализатором, орёт:
— У мокриц щель между вторым и третьим сегментом!
Сзади нарастает шипение — летучий шар пикирует на дом. Катя взмывает в воздух, перехватывает его вихрем, но шар уклоняется, щупальце хлещет по крыше — черепица летит в щепки.
Я огибаю кучу щебня, вытираю пот со лба.
Ирина рядом со мной, глаза закрыты. Зачем-то пытается уловить эхо мыслей этих тварей, и по её лицу видно, что ничего хорошего она там не находит. Хотя, как по мне, это и так заранее более чем логично — глянь только на этих уродцев.
— Они не думают, — говорит она, и голос у неё тихий, почти испуганный. — Вообще. Ничего. Как будто кто-то просто нажал кнопку «пуск» и забыл про них.
Наталья встаёт чуть позади, пытается сбить тварей эмпатией, но им плевать. У них нет эмоций. Она закрывает глаза, сосредотачивается, потом открывает и качает головой.
— Бесполезно, — шепчет она, вытирая пот со лба. — Это как пытаться разжалобить стену. У них даже страха нет. Просто пустые оболочки.
— Тогда не трать силы, — говорю я. — Лучше поддерживай наших, если кто-то начнёт паниковать.
Она кивает и отходит ближе к дому, где Петров уже начинает потихоньку впадать в истерику.
Игорь рядом с Натальей, весь обвешан аптечками — готов лечить не только магией, но и по старинке, видимо, Шестаков успел преподать ему пару уроков. Он хмурится, смотрит на мокриц, потом на меня.
— Если кто-то из наших упадёт — тащите ко мне, — говорит он коротко, стискивая кулаки — по ходу, не только лечить собирается.
Леонид делает нашу группу незаметной для одной из мокриц — та прокатывается мимо.
— Работает, — шепчет он, и в его голосе слышится напряжение. — Но на всех не хватит. Буду помогать избирательно и на своё усмотрение, уж извините.
Павел открывает портал прямо перед сороконожкой — у него получается не сразу, воздух дрожит, искрит, края неровные, но он справляется. Тварь влетает в него головой — и вылетает из другого портала, который он открыл за её спиной. Передом она врезается в собственный хвост с острым жалом. Я почти слышу, как она мысленно матерится — если бы у неё был мозг. Раздаётся хруст. Сороконожка дёргается, заваливается набок, кисти ещё шевелятся, но она уже не встанет.
— Павел, ты гений! — кричит Катя, парящая над нами.
— Сама себя, — выдыхает Павел. — Я хотел просто запутать…
— Сработало, — бросаю я.
— Ладно, не отвлекаемся! — отвечает он, и я вижу, как его лицо бледнеет — силы уходят быстро. — Я долго не продержусь!
Ветер над нами свивается в тугие жгуты — это Катя создаёт вихри и бьёт ими в летающий шар, сбивает его прицел. Шар издаёт звук, от которого у меня закладывает уши, и в висках начинает стучать.
— Катя, ниже! — кричит Ирина. — Он тебя сейчас достанет!