Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 80

— Барон, я, конечно, маг, но не фокусник. Вы вообще представляете, что я могу?

— Нет, — честно признаётся он. — Понятия не имею, какие у вас таланты. Я просил своего придворного мага посодействовать, но… Он сейчас сам всё объяснит.

Он нажимает кнопку на селекторе.

— Пригласите господина Вершинина.

Через минуту в кабинет входит мужчина лет сорока, худой, с длинными волосами, собранными в хвост. На нём старомодный сюртук, на пальце — серебряный перстень с аметистом. Походка пружинистая, взгляд самоуверенный.

— Господин Вершинин, — представляет Шереметев. — Мой личный консультант по магическим вопросам. Он пытался… ну, повлиять на ситуацию с Еленой. Расскажи.

Вершинин окидывает меня взглядом с лёгким высокомерием.

— Я пробовал несколько стандартных методик, — говорит он певучим голосом. — Внушение страха перед судом — не сработало. Попытка вызвать временную амнезию — она забыла, где припарковала машину, но показания помнит отлично. Пытался подавить её волю через сон — она стала хуже спать, но на иск это не повлияло. — Он разводит руками. — Женщина оказалась на удивление устойчивой. Не понимаю, в чём дело.

Я слушаю и с трудом сдерживаю вздох. Типичный столичный маг-недоучка. Внушение страха? Амнезия? Подавление воли через сон? Он ломился в психику, даже не понимая, что его дар — не ментальный. Наверняка он специалист по артефактам или диагностике, а взялся за чужую область, думая, что все заклинания одинаковы. У обычного человека, конечно, можно сломать волю грубой силой, но для этого нужен настоящий менталист, который чувствует нити сознания. А этот «консультант» тыкал вслепую, вот и не вышло. Профессионал действует тоньше: подменяет намерение, сбивает прицел так, чтобы жертва сама себя скомпрометировала, не осознавая воздействия. И без всякой ломки психики, которая оставила бы следы. Но этому «специалисту» такое не объяснишь.

— В общем, — Вершинин поправляет перстень, — я бессилен. Возможно, у вас получится лучше.

— Постараюсь, — сухо отвечаю я.

Вершинин выходит, Шереметев понижает голос:

— Воронцов говорил, что вы умеете убеждать людей. Влиять на них. А мне сейчас любая соломинка. — Он делает паузу. — Я в отчаянии, Серпов. Сегодня заседание в шесть. Если она начнёт говорить — меня арестуют до темноты. Я готов заплатить любые деньги, если вы сможете её остановить. Чтобы судья захотел перенести заседание.

— А как же документы? — спрашиваю я. — Выписки, контракты? Если у неё есть железные доказательства, судья вынесет решение и без её слов.

Шереметев криво усмехается.

— Документы, конечно же, у неё есть, как у бывшей партнёрши. Но оспаривать их, как-то изменять, обелять — это месяцы одних только экспертиз. Вы её не знаете. Она продуманная стерва, прекрасно понимала, что у меня не хватит на это времени. — Он проводит рукой по лицу. — И при этом она — экономист от бога. Если бы не была такой мразью, я бы сам к ней в советники нанялся. Но она эти таланты против меня же и направила. Короче. Я смогу сделать так, что мои юристы решат эти вопросы, но время, Артём, время, мне нужно ещё больше времени. Судью — Колчина — я знаю, старая школа. В его приоритете — её реальные живые показания. Она будет прислушиваться к каждому её слову. Но если эта сучка потеряет его доверие своими же показаниями непосредственно на заседании — судье будет плевать на любые прочие документы и доказательства. Он просто усомнится и отложит заседание. — Он начинает говорить быстро и громко. — Поэтому я и обратился к вам! Сделайте так, чтобы её выступление не достигло цели! Любым способом!

— А почему бы вам самому не сорвать заседание? — спрашиваю я. — Нервный срыв, неявка по болезни, в конце концов.

Шереметев мрачно качает головой.

— Неявка — заочное решение против меня. Судья скажет: «Ответчик не явился, значит, ему нечего сказать». А если сорвать на самом заседании… Могут посадить за неуважение к суду, и всё равно рассмотрят дело без меня. — Он трёт переносицу. — Мне нужно, чтобы именно истец дискредитировал себя.

— Двести пятьдесят тысяч, — называю я сумму, просто чтобы проверить, насколько ему плохо.

— Думаете, столько стоит моя свобода? — он усмехается, но усмешка выходит кривой, даже жалкой. — Да я бы и миллион отдал, если бы он у меня был. Но двести пятьдесят… Думаю, смогу осилить. Наличными. Получите сегодня вечером, если заседание сорвётся.

— Вы хоть понимаете, что я должен буду проникнуть в закрытый суд? И прямо во время заседания что-то делать со свидетельницей, чтоб она молчала, не зная точно, как это сделать, рискуя быть обнаруженным судебными магами?

— Понимаю. — Он смотрит мне в глаза. — Но вы же профессионал. Придумаете что-нибудь. И кстати. А почему бы вам не воздействовать на самого судью? — вдруг спрашивает Шереметев. — Чтобы он сам перенёс заседание. Это же проще.

Я качаю головой.

— Барон, судья — государственное лицо. На нём, скорее всего, магическая защита. Я бы не рискнул даже это проверять. Если я попробую её обойти, может сработать, хм, сигнализация, и через пять минут прискачут хлопцы с детекторами магии. Если они уже там не стоят. А истец — частное лицо, обычный гражданский человек. Защиты быть не должно. Воздействовать на неё проще и безопаснее. А уж как именно — оставьте мне.

Шереметев хмурится, но кивает.

— Хорошо. Делайте, как знаете.

Ну и дела. Аристократ в отчаянии готов нанять человека, чьих возможностей не знает, чтобы тот каким-то образом затыкал рот его бывшей любовнице в суде. Это уже цирк с конями, только коней не хватает.

— Ладно, — говорю я. — Попробую. Но я не один. Со мной будет человек, помощник.

— Без проблем, — отмахивается он. — Только сделайте.

— Адрес суда?

Он протягивает визитку.

— Здание Московского окружного суда, зал 14. Закрытое заседание. Начнётся в восемнадцать ноль-ноль.

— Будет сделано, — прячу визитку во внутренний карман.

Выхожу в холл. Гром поднимается со стула.

— Всё? — спрашивает он.

— Почти. — Я поворачиваюсь к Леониду. — Мы в суд, работа привалила. — Потом снова к Грому: — Часа через два вернёмся, встретимся здесь же у входа.

Вечером мы с Леонидом стоим у серого здания Окружного суда. Бывал я тут, и курьером, и по работе в «Кодексе». Над входом — огромный герб империи, двуглавый орёл. Кажется, одна из его голов смотрит на нас с укором: «Опять вы, Серпов? Опять с нелегальными магами? А документы? А пропуска? А лицензии?» Скоро будут, орёл, скоро. Если доживём.