Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 58 из 80

Глава 20

После нескольких гудков Шереметев берёт трубку. Я почти вижу, как он сидит в своём кабинете, откинувшись в кожаном кресле, и смотрит на незнакомый номер с брезгливым любопытством. На столе перед ним, наверное, остывший кофе в фарфоровой чашке и вчерашний «Коммерсантъ».

— Слушаю, — голос негромкий, чуть надменный, с той ленцой, которая бывает у людей, привыкших, что мир крутится вокруг них.

— Барон Шереметев? Серпов беспокоит. «Кодекс» — Говорю ровно, как равный с равным, хотя у таких как он во владении минимум по три особняка, а у меня — разбомблённое поместье и коллектор вместо чёрного хода. — На приёме у Воронцова общались с вами. Вы упоминали, что требуется помощь с поставщиками, и вы ищете тех, кто умеет решать вопросы. Я сейчас как раз в вашем районе, предлагаю встретиться, расскажете подробнее.

Пауза. Он вспоминает. Я слышу, как на том конце скрипит кресло, шелест бумаги.

— Помню, — голос становится бодрее, приветливее. — А вы, я смотрю, не теряете времени.

— Время — деньги. Ваши и мои. — Я делаю паузу, смотрю на серое небо над пустырём. — Но дело наше не для телефонного разговора.

— Разумно, — он хмыкает. — Приезжайте ко мне. Через час. Поговорим. Локацию сейчас пришлю.

— Буду.

Кладу трубку. Через минуту приходит сообщение: улица, дом, особняк в центре. Недалеко от метро «Кропоткинская», в переулке, где, как помню из своей бытности курьером, даже фонари выглядят дороже моего парадного пальто.

Гром засовывает зажигалку в карман и застёгивает молнию.

Добираемся на метро до «Кропоткинской». Выходим наверх. Переулок, где стоит особняк Шереметева, вымощен брусчаткой — настоящей, старой, на которой ещё лошади цокали. Забор кованый, с гербами и вензелями, а калитка зачем-то здоровая, тяжелая с виду, такую с разбегу не откроешь, но там наверняка доводчик.

Охрана у ворот — двое богатырей в чёрном, с рациями на поясах.

— Господин Серпов? — один из них сверяется со смартфоном.

— Верно. — Я киваю. — К барону. По предварительной договорённости.

— Проходите.

Калитка открывается. Внутри — просторный двор с фонтаном, который сейчас не работает — не сезон. Дорожки посыпаны гравием, камешки хрустят под ногами.

Дворецкий — сухой старик в белых перчатках, с лицом, которое не выражает ровно ничего, — встречает нас в холле.

— Барон ждёт, — произносит он. — Прошу за мной.

Гром и Леонид остаются в холле — дворецкий кивком даёт понять, что охрана в кабинет не приглашается. Гром бросает на меня взгляд, я машу рукой, мол, всё в порядке. Леонид садится в кресло у камина и делает вид, что с большим интересом рассматривает старинные гравюры на стенах.

Кабинет Шереметева на втором этаже, с окнами во двор. Стены обиты тёмным деревом, на полках — кожаные фолианты, на стенах — портреты предков. Здесь также камин, возле него два кресла и низкий столик. Пахнет горелыми дровами — камин, видимо, топили сегодня утром.

Сам барон сидит за столом, который своей полировкой отражает лампы. При нём чашка кофе, планшет и стопка бумаг. Пиджак расстёгнут, галстук ослаблен — этакий домашний вариант аристократического «лука».

— Садитесь, — кивает на стулья. — Охрана пусть подождёт в холле.

— Уже, — отвечаю, садясь. — Они люди дисциплинированные.

Шереметев сухо усмехается. Складывает пальцы домиком, смотрит на меня поверх них.

— Я вас слушаю, господин Серпов. Вы сказали, что готовы заняться моей проблемой.

— Верно. — Я смотрю на него в упор. — Вы упоминали поставщиков. Что случилось?

Он молчит несколько секунд. Я слышу, как тикают настенные часы — старинные, с маятником. Где-то на кухне звенит посуда. Потом он откидывается в кресле, сцепляет пальцы на затылке. Смотрит в потолок, будто собирается с мыслями.

— Хотел бы я дать вам задание про поставщиков, Серпов. Но есть кое-что поважнее. — Он трёт переносицу. — Сегодня у меня суд. Закрытое заседание суда по иску о моём мошенничестве. Можете считать, что вам повезло позвонить мне именно сегодня.

— Везучий я, — бормочу я. — По пятницам выигрываю в лотерею, по субботам — спасаю аристократов.

Он не обращает внимания на шутку.

— Истец — моя бывшая партнёрша, Елена. Будет давать показания против меня.

— Партнёрша по бизнесу? — переспрашиваю я.

— Да. Мы вместе аптеки открывали. Потом разругались. Но документы у неё остались, доля. Я уверен, она сплелась с бароном Грязновым — моим конкурентом. Пляшет под его дудку, чтобы окончательно разбить мой бизнес и репутацию. Сама бы она не пошла в суд, кишка тонка. — Он дёргается, собираясь сплюнуть, но вовремя осекается, вспомнив, что он не на улице, и только сглатывает. — Так что она для меня и партнёрша, и… — он запинается.

— Ваша любовница? — уточняю я. Без осуждения. В конце концов, я не священник, и мораль оставим для тех, у кого нет дронов над головой.

— Это неважно! — рявкает он, но сразу берёт себя в руки, поправляет галстук. Лицо краснеет, потом снова бледнеет. — Важно, что у неё на меня зуб. Она считает, что я её обманул с долей в бизнесе. И это не только финансовые детали. Она и о нашей… хм… личной связи будет рассказывать при всех.

— А что именно она будет говорить? — уточняю я, хотя догадываюсь.

— Всё! — Он взмахивает рукой, чуть не сбивая чашку с кофе. — Где мы встречались, сколько я ей платил, какие обещания давал. Даже про тот случай в Венеции, когда я купил ей яхту. Яхту, Карл! Жена не знает про яхту! А она расскажет. И про то, что я обещал жениться. И про то, что я прятал доходы через её фирму. Всё, что знает.

— У вас, я смотрю, бурная молодость была.

— Это было в прошлом году, — огрызается он. — У меня, знаете ли, кризис среднего возраста.

Я сдерживаю улыбку.

— То есть вы хотите, чтобы я сделал с ней что-нибудь, чтобы она не явилась на заседание? — предполагаю я. — Несчастный случай, потеря памяти, внезапный отъезд в тёплые края?

— Нельзя, — качает он головой. — Если она не явится — начнут копать. Судья назначит проверку, вызовут полицию. Адвокат поднимет шум. Это привлечёт лишнее внимание, и не дай Бог дойдёт до Белова — мне меньше всего нужно, чтобы он интересовался моими делами. — Он проводит рукой по лицу. — Я знаю, что она придёт — она жаждет зрелища. Сделайте так, чтобы заседание не закончилось приговором, чтобы его перенесли. Любым способом. Неважно каким. Лишь бы судья не вынес решение сегодня. Я заплачу любые деньги.

Я смотрю на него с сомнением. В кабинете тепло, даже жарко — камин раскалился. Я расстёгиваю верхнюю пуговицу.