Страница 55 из 80
Глава 19
Передо мной маг — это видно сразу: нити особого серебристого оттенка, у людей без магии таких нитей не встретишь. Но нити эти тусклые, с ржавым отливом, кое-где скручены в узлы. Я повидал родовую магию, видел аномальные, видел нити иномирцев — это не похоже ни на то, ни на другое. Словно их сплели из обрывков, скрепили на нитку. От них веет чем-то древним и неправильным. Кажется, что я смотрю на нити мёртвого человека. Но он дышит. Он здесь.
Воронцов наклоняется ко мне, шепчет:
— Граф Апраксин. Старая гвардия. С ним — осторожно.
— Я заметил. — киваю. — Его магия… странная.
Воронцов бросает быстрый взгляд на графа, потом снова на меня.
— Говорят, его род утратил дар поколения назад. Но он восстановил его сам. По старинным книгам, с помощью артефактов. — Князь пожимает плечами. — Не спрашивайте меня, что и как, я не маг.
— Вот оно что, — тихо отвечаю.
— Но он наш, — добавляет Воронцов. — Это главное.
Граф между тем подходит ближе, разглядывает меня без спешки, потом произносит:
— Слышал, вы помогли Воронцову. — Голос низкий, без тени лести. — Это говорит о многом.
Переводит взгляд на князя, и я замечаю в его глазах уважение. Воронцов ловит этот взгляд, чуть приподнимает подбородок.
Ирина снова касается меня — коротко, едва заметно.
— Чисто, — шепчет. — Он не играет. Эхо ровное, холодное, но без лжи. Он действительно уважает Воронцова. И тебя. И хотя тебя он не настолько хорошо знает, но готов признать.
— Мы помогаем тем, кто помогает нам, — отвечаю.
Апраксин кивает и коротко бросает Воронцову:
— Если понадобится поддержка в Совете — рассчитывайте.
Прежде чем отойти, он достаёт из нагрудного кармана визитку. Протягивает молча. Так же молча принимаю, кладу в карман.
Воронцов провожает его взглядом, потом тихо говорит мне:
— Видите? Ваше присутствие уже меняет расклады. Для них вы не просто глава «Кодекса». Вы символ того, что против системы можно выстоять. А я — тот, кто с вами рядом.
— Символ? — переспрашиваю. — Я думал, я враг государства.
— Это одно и то же, — он усмехается. — Просто враг государства — это тот, кого боятся. А символ — тот, кого уважают.
Пока мы говорим, к нам подходит третий — молодой, с длинными волосами, в старомодном камзоле. Барон Корф, представляется сам, чуть склонив голову.
— Наслышан о ваших делах, — говорит он вежливо. — Воронцов высоко вас ценит.
— Приятно слышать, — отвечаю.
Ирина прикрывает глаза на секунду, потом открывает, чуть заметно пожимает плечами — «ничего особенного, просто любопытство».
Корф перекидывается парой фраз о погоде, о том, как трудно стало с поставками вин из-за новых пошлин. По итогу вручает мне свою визитку — тонкую, изящную, с вензелем.
— Если решите обсудить поставки вин, — улыбается.
Потом Воронцов подводит ещё двоих. Сначала — невысокую даму в тёмно-зелёном платье, с острым подбородком и холодными глазами.
— Княгиня Мещерская, — представляет он.
Княгиня протягивает руку — ладонь сухая, прохладная, пальцы сжимают мои ровно на секунду, не дольше.
— Наслышана, — говорит она. — Вы смелы, раз пришли сюда.
— Или безрассуден, — отвечаю.
Она усмехается — холодно, но без враждебности. Прежде чем отвернуться, протягивает визитку — не по-женски строгую, без какого-то броского дизайна, только имя и номер.
— На случай, если передумаете, — произносит княгиня сухо.
Принимаю, коротко киваю, кладу в карман.
Ирина касается моего локтя, потом, когда княгиня отворачивается к Воронцову, шепчет:
— Проверяет. Её мысли — что-то вроде: «смелый или глупый — покажет время». Не врёт, не льстит.
Второй — молодой человек, почти мальчик, лет двадцати, с красными от смущения щеками и заикающейся речью.
— К-князь Оболенский, — представляется он, и я сразу понимаю — родственник той самой княгини, у которой мы забирали Павла. — Я х-хотел поблагодарить… за Павла. Он мой к-кузен.
— Передам, — говорю. — Он уже втянулся.
Ирина слушает эхо, потом шепчет:
— Искренний. Благодарен вам.
Я киваю Оболенскому, жму его вспотевшую ладонь. Тот, смущаясь ещё больше, достаёт из кармана помятую визитку и протягивает мне.
— Е-если что, я всегда… — не договаривает.
— Спасибо, князь.
Он отходит, всё ещё красный, и я теряю его из виду в толпе гостей, которые уже начали перемешиваться, образовывать новые отдельные группки.
Проходит примерно час с начала приёма — всё это время я кружу по залу, жму руки, демонстрирую сдержанные улыбки. Мелькают какие-то бароны с заученными комплиментами, там же пара полковников в отставке, тоскливо оглядывающих зал в поисках то ли выпивки, то ли женщин. Там же и дама в лиловом платье, которая всё это время пыталась пристроить куда-то свой бокал, но официанты как назло обходили её стороной.
Скоро замечаю, что вечер постепенно теряет свою деловую собранность. Вокруг меня то и дело вспыхивают тосты. Кто-то поднимает бокал за здоровье князя Воронцова, кто-то произносит долгие речи о былых временах, о том, как раньше жилось легче, о старом императоре, который хотя бы знал меру. Голоса становятся громче, жесты — размашистее. Байки о недавних событиях переплетаются с охотничьими историями и спорами о новых порядках.
Некоторые гости, особенно те, кто уже сделал по десятку и более подходов к шампанскому, начинают поглядывать в мою сторону с любопытством. Кто-то даже с неприязнью. Ещё полчаса, и какой-нибудь подогретый алкоголем остряк может решить проверить меня на прочность. Не хочу портить вечер ни себе, ни хозяину. Пора откланяться, пока это ещё можно сделать без лишнего шума.
Поворачиваюсь к Воронцову. Он стоит рядом, чуть пригубив бокал с шампанским, и с лёгкой полуулыбкой наблюдает за залом.
— Пожалуй, нам пора, — произношу я, стараясь говорить сразу так, чтобы не возникло желания спорить. — Спасибо за вечер, князь.
Воронцов удивлённо поднимает бровь, отставляя бокал на поднос проходящего мимо официанта.
— Уже? Артём, только начало. Ещё не подавали десерт, и многие хотели бы с вами переговорить. Вон граф Апраксин явно ждёт продолжения. Да и другие…
— Я заметил, — перебиваю я с сожалением. — И ценю ваше гостеприимство. Но мы главное мы уже сделали.
Воронцов вздыхает, проводит пальцами по краю стола, задумчиво смотрит на меня.
— Как скажете. Вы не из тех, кого можно переубедить.
— Договорились, — киваю. — Держите меня в курсе.