Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 55 из 80

Глава 19

Передо мной маг — это видно сразу: нити особого серебристого оттенка, у людей без магии таких нитей не встретишь. Но нити эти тусклые, с ржавым отливом, кое-где скручены в узлы. Я повидал родовую магию, видел аномальные, видел нити иномирцев — это не похоже ни на то, ни на другое. Словно их сплели из обрывков, скрепили на нитку. От них веет чем-то древним и неправильным. Кажется, что я смотрю на нити мёртвого человека. Но он дышит. Он здесь.

Воронцов наклоняется ко мне, шепчет:

— Граф Апраксин. Старая гвардия. С ним — осторожно.

— Я заметил. — киваю. — Его магия… странная.

Воронцов бросает быстрый взгляд на графа, потом снова на меня.

— Говорят, его род утратил дар поколения назад. Но он восстановил его сам. По старинным книгам, с помощью артефактов. — Князь пожимает плечами. — Не спрашивайте меня, что и как, я не маг.

— Вот оно что, — тихо отвечаю.

— Но он наш, — добавляет Воронцов. — Это главное.

Граф между тем подходит ближе, разглядывает меня без спешки, потом произносит:

— Слышал, вы помогли Воронцову. — Голос низкий, без тени лести. — Это говорит о многом.

Переводит взгляд на князя, и я замечаю в его глазах уважение. Воронцов ловит этот взгляд, чуть приподнимает подбородок.

Ирина снова касается меня — коротко, едва заметно.

— Чисто, — шепчет. — Он не играет. Эхо ровное, холодное, но без лжи. Он действительно уважает Воронцова. И тебя. И хотя тебя он не настолько хорошо знает, но готов признать.

— Мы помогаем тем, кто помогает нам, — отвечаю.

Апраксин кивает и коротко бросает Воронцову:

— Если понадобится поддержка в Совете — рассчитывайте.

Прежде чем отойти, он достаёт из нагрудного кармана визитку. Протягивает молча. Так же молча принимаю, кладу в карман.

Воронцов провожает его взглядом, потом тихо говорит мне:

— Видите? Ваше присутствие уже меняет расклады. Для них вы не просто глава «Кодекса». Вы символ того, что против системы можно выстоять. А я — тот, кто с вами рядом.

— Символ? — переспрашиваю. — Я думал, я враг государства.

— Это одно и то же, — он усмехается. — Просто враг государства — это тот, кого боятся. А символ — тот, кого уважают.

Пока мы говорим, к нам подходит третий — молодой, с длинными волосами, в старомодном камзоле. Барон Корф, представляется сам, чуть склонив голову.

— Наслышан о ваших делах, — говорит он вежливо. — Воронцов высоко вас ценит.

— Приятно слышать, — отвечаю.

Ирина прикрывает глаза на секунду, потом открывает, чуть заметно пожимает плечами — «ничего особенного, просто любопытство».

Корф перекидывается парой фраз о погоде, о том, как трудно стало с поставками вин из-за новых пошлин. По итогу вручает мне свою визитку — тонкую, изящную, с вензелем.

— Если решите обсудить поставки вин, — улыбается.

Потом Воронцов подводит ещё двоих. Сначала — невысокую даму в тёмно-зелёном платье, с острым подбородком и холодными глазами.

— Княгиня Мещерская, — представляет он.

Княгиня протягивает руку — ладонь сухая, прохладная, пальцы сжимают мои ровно на секунду, не дольше.

— Наслышана, — говорит она. — Вы смелы, раз пришли сюда.

— Или безрассуден, — отвечаю.

Она усмехается — холодно, но без враждебности. Прежде чем отвернуться, протягивает визитку — не по-женски строгую, без какого-то броского дизайна, только имя и номер.

— На случай, если передумаете, — произносит княгиня сухо.

Принимаю, коротко киваю, кладу в карман.

Ирина касается моего локтя, потом, когда княгиня отворачивается к Воронцову, шепчет:

— Проверяет. Её мысли — что-то вроде: «смелый или глупый — покажет время». Не врёт, не льстит.

Второй — молодой человек, почти мальчик, лет двадцати, с красными от смущения щеками и заикающейся речью.

— К-князь Оболенский, — представляется он, и я сразу понимаю — родственник той самой княгини, у которой мы забирали Павла. — Я х-хотел поблагодарить… за Павла. Он мой к-кузен.

— Передам, — говорю. — Он уже втянулся.

Ирина слушает эхо, потом шепчет:

— Искренний. Благодарен вам.

Я киваю Оболенскому, жму его вспотевшую ладонь. Тот, смущаясь ещё больше, достаёт из кармана помятую визитку и протягивает мне.

— Е-если что, я всегда… — не договаривает.

— Спасибо, князь.

Он отходит, всё ещё красный, и я теряю его из виду в толпе гостей, которые уже начали перемешиваться, образовывать новые отдельные группки.

Проходит примерно час с начала приёма — всё это время я кружу по залу, жму руки, демонстрирую сдержанные улыбки. Мелькают какие-то бароны с заученными комплиментами, там же пара полковников в отставке, тоскливо оглядывающих зал в поисках то ли выпивки, то ли женщин. Там же и дама в лиловом платье, которая всё это время пыталась пристроить куда-то свой бокал, но официанты как назло обходили её стороной.

Скоро замечаю, что вечер постепенно теряет свою деловую собранность. Вокруг меня то и дело вспыхивают тосты. Кто-то поднимает бокал за здоровье князя Воронцова, кто-то произносит долгие речи о былых временах, о том, как раньше жилось легче, о старом императоре, который хотя бы знал меру. Голоса становятся громче, жесты — размашистее. Байки о недавних событиях переплетаются с охотничьими историями и спорами о новых порядках.

Некоторые гости, особенно те, кто уже сделал по десятку и более подходов к шампанскому, начинают поглядывать в мою сторону с любопытством. Кто-то даже с неприязнью. Ещё полчаса, и какой-нибудь подогретый алкоголем остряк может решить проверить меня на прочность. Не хочу портить вечер ни себе, ни хозяину. Пора откланяться, пока это ещё можно сделать без лишнего шума.

Поворачиваюсь к Воронцову. Он стоит рядом, чуть пригубив бокал с шампанским, и с лёгкой полуулыбкой наблюдает за залом.

— Пожалуй, нам пора, — произношу я, стараясь говорить сразу так, чтобы не возникло желания спорить. — Спасибо за вечер, князь.

Воронцов удивлённо поднимает бровь, отставляя бокал на поднос проходящего мимо официанта.

— Уже? Артём, только начало. Ещё не подавали десерт, и многие хотели бы с вами переговорить. Вон граф Апраксин явно ждёт продолжения. Да и другие…

— Я заметил, — перебиваю я с сожалением. — И ценю ваше гостеприимство. Но мы главное мы уже сделали.

Воронцов вздыхает, проводит пальцами по краю стола, задумчиво смотрит на меня.

— Как скажете. Вы не из тех, кого можно переубедить.

— Договорились, — киваю. — Держите меня в курсе.