Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 80

Воронцов отпускает руку Ирины, кивает Грому, но руку не протягивает — с военными и охраной так не принято, достаточно уважительного наклона головы.

— Рад знакомству, — произносит князь. — Прошу за мной.

Он берёт меня под локоть, ведёт в зал. Гром и Ирина идут следом.

— Представлю вас, — говорит Воронцов. — Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь, — отвечаю. — Я наслаждаюсь моментом.

— Каким?

— Тем, как люди будут делать вид, что не знают, кто я.

Он усмехается.

В зале несколько человек, те самые мелкие аристократы, которых Белов прижал или вот-вот прижмёт. Когда Воронцов произносит: «Глава „Кодекса“, Артём Серпов», я чувствую на себе десяток взглядов. Кто-то отступает, кто-то, наоборот, подаётся вперёд, чтобы рассмотреть. Шёпот, как ветер по листве. Кем бы меня тут не считали, все уже сделали свой выбор тем, что пришли сюда.

Гром замирает у стены, руки скрестил на груди, смотрит на зал с тем видом, будто в любую секунду готов выхватить автомат, пусть даже которого и нет при себе. Ирина остаётся рядом со мной — спокойная, уверенная, с лёгкой улыбкой на губах. Она теперь будет стараться выдерживать тот образ, который ей накинул Воронцов, назвав моей леди, и ей это явно по душе.

Ко мне подходит невысокий, полноватый мужчина с застывшей полуулыбкой и быстрыми глазами. На нём дорогой костюм, но галстук завязан чуть криво — или так задумано, или он его завязывал без зеркала.

— Барон Шереметев, — представляется он, протягивая руку. — Наслышаны, наслышаны. Говорят, вы и с разломами справляетесь, и с… — он оглядывается, понижая голос, — с деликатными вопросами. Мой дом, если что, всегда готов к сотрудничеству.

— Сотрудничество — это то, что мы любим, — говорю, пожимая его руку. — Особенно когда оно взаимовыгодное.

Шереметев смеётся, хлопает меня по плечу — жест панибратский, но он делает это как-то… в общем, не нагло. Правда, тут же отводит руку, будто спохватившись, что я могу не оценить. Его взгляд на секунду задерживается на моём лице, потом скользит к Ирине, потом обратно. И в этом беглом осмотре — вся его натура: быстрый, цепкий, всегда начеку.

Ирина, стоящая рядом, чуть заметно касается моего запястья. Когда Шереметев отвлекается на поднос с шампанским, она шепчет:

— Немного лукавит. Эхо его мыслей… он думает: «Потом посмотрим, насколько он надёжен. Пока — просто знакомство, ничего не обещаю». Но вреда вроде не замышляет.

— У меня три аптечные сети по городу, — говорит он. — Есть проблемы с поставками, знаете ли. Новый император, новые порядки, а лекарства людям нужны всегда.

— И вы думаете, мы можем помочь?

— Я думаю, что человек, который выжил после того, что с вами сделали, может многое. — Он смотрит на меня в упор. — А когда такой человек берёт и приходит на приём к Воронцову, это значит ещё больше.

Я киваю. Он отходит, но вдруг оборачивается и возвращается, видимо, вспомнив о чём-то. Достаёт из кармана пиджака визитку и протягивает мне:

— На всякий случай.

Беру — плотный картон с тиснёным гербом, номер телефона. Прячу во внутренний карман куртки, а сам сожалею, что какого-то хрена не взял сегодня свои визитки –тупо забыл. Впрочем, не смертельно. Тот, кому действительно нужно будет со мной связаться, найдёт меня через Воронцова.

После Шереметева, когда тот уже отошёл к столику с шампанским, подходит ещё один гость. Немногословный, с жёстким лицом и седыми висками. Смотрит на меня так, будто я экспонат в музее, ценность которого он никак не может определить. Но больше всего меня сразу поражают его нити — судя по ним, передо мной ходячий мертвец.