Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 80

— Михаил — тоже хорошее имя, — замечает Клавдия Петровна, вливаясь в беседу. — Моего мужа так звали.

— Он тоже был невидимкой? — не удерживаюсь я.

— Нет, — вздыхает она. — Но иногда я хотела, чтобы он стал.

Лена хмыкает, берёт следующий паспорт.

— Наталья… — пауза, — Татьяна Викторовна Эмпатова!

Наталья, до этого листавшая книгу, замирает.

— Эмпатова? — она берёт паспорт, открывает. — Звучит как диагноз.

— Зато точно, — усмехается Гром. — Никто не перепутает.

— Павел, — Лена уже не читает, а почти выкрикивает, — Иван Иванович Порталов!

Павел, сидевший на подоконнике, чуть не падает.

— Порталов? — он подбегает, выхватывает паспорт. — Я теперь не Павел, а Иван? И Порталов — моя фамилия?

— Ну а что, — разводит руками Гром, — всё про тебя. И Иван Иванович — звучит солидно.

— Да уж, солидно, — бурчит Павел, пряча паспорт.

— Катя, — Лена берёт предпоследний, — Ольга Дмитриевна Летаева!

Катя, которая до этого тихо сидела с Ириной, округляет глаза.

— Летаева? — она встаёт, принимает паспорт. — Теперь летаем официально.

— И последний, — Лена поднимает последний паспорт. — Игорь — Пётр Петрович Регентев!

Игорь, который до этого стоял у стены и делал вид, что ему всё равно, теперь выпрямляется.

— Регентев? — он берёт паспорт, долго смотрит. — Звучит как название робота. Или как заклинание.

— Главное, что не Регенератов, — замечает Гром. — А то было бы слишком прямо.

— Пётр Петрович, — медленно повторяет Игорь. — Теперь я свой собственный отец.

— Так и запишем, — киваю я. — В документах.

Я забираю свой паспорт.

— Что ж, Дмитрий так Дмитрий. Лишь бы всё это мракобесие не подвело, когда надо будет. А имена все эти — дело привычки

Смотрю на часы — до приёма Воронцова ещё три часа. Решаю, что со мной пойдёт Ирина, Леонид и Гром. Если, конечно, всем найдётся что накинуть для такого выхода.

Вскоре обнаруживаю, что команда у меня действительно готова ко всему. Ирину застаю в коридоре, когда она поправляет волосы перед зеркалом — в платье, которое она успела купить в лучшие времена «Кодекса» — тёмно-синем, строгом, с высоким воротником.

— Выглядишь как дипломат, — говорю одобрительно.

— Я и есть дипломат, — она улыбается. — Только без аккредитации. — Она смотрит на меня, потом кивает на зеркало. — Да ты на себя посмотри, аристократ.

Поворачиваюсь. А что, и то правда. В зеркале-то не тот Артём, что по утрам гоняет кросс по двору. Длинное тёмно-синее пальто с высоким воротником, под ним жилет, белая рубашка, тёмные брюки. Костюм покупал ещё по совету Волковой — для визитов в «приличные места», где курьер в куртке вызывает косые взгляды. Тогда казалось, что выгляжу как министр без портфеля. Сейчас — как манекен из лавки старьёвщика. Но для аристократов сойдёт. Главное, чтобы не спросили, почему я без родового перстня. Хотя, сегодня такое и спросить некому будет.

— Хорош, — усмехаюсь я. — Как похоронный агент.

— А я говорила, — Ирина поправляет на мне воротник, и её пальцы задерживаются на секунду дольше, чем нужно. — Мы с тобой сегодня два сапога пара. В смысле, два канцеляриста с похорон. — Она поднимает глаза, смотрит в упор, и в её взгляде мелькает что-то тёплое, почти игривое. — Только ты, Артём, не трепещи передо мной. Я ж не кусаюсь.

Она чуть закусывает губу и отворачивается. Ох, уж эти женщины…

Подходит Гром — в белой рубашке, при галстуке, но автомат не снимает.

— А мало ли что? — объясняет он.

— Если мало ли что — при нас будет Леонид, — говорю. — Он нас спрячет.

Леонид, который как раз подходит, поправляет на себе обычную куртку:

— Я снаружи буду. Одежды парадной у меня нет, а в таком виде только на улице стоять, чтобы вопросов не задавали. Буду говорить, что водитель чей-нибудь.

— Снаружи так снаружи, — соглашаюсь. — Главное, чтобы внутри было тихо.

Лаз и коллектор преодолеваем в старой одежде, наряды — в чехлах. На пустыре слишком голо, находим укромное место за гаражами, там и переодеваемся. Внимания, конечно, в столь парадном виде привлечём немало на улицах, но почему бы и нет? Идут себе четверо аристократов, эка невидаль.

К особняку Воронцова подходим ровно к пяти. У ворот двое охранников в штатском. С виду обычные мужики в тёмных куртках, один даже газету держит, второй в телефон уткнулся, но выправка выдает с головой: плечи расправлены, голову держат прямо, и взгляд не такой, как у зевак, глаза практически не моргают. Леонид остаётся снаружи, напускает на себя совершенно скучающий вид, но я вижу, как его глаза бегают по сторонам, оценивая каждого прохожего. Я, Ирина и Гром проходим внутрь.

В холле тихо. Только негромкая музыка из динамиков под потолком — старинная, плавная, чтоб не мешать разговорам. Пахнет дорогими духами и шампанским. Официанты в белых перчатках разносят подносы с закусками: маленькие канапе, икра, что-то ещё. Гостей, насколько могу прикинуть, человек пятнадцать-двадцать, не больше. В основном незнакомые лица. И — явно не из самого высшего света. Включаю «Чтение» — среди них есть и маги, судя по нитям: серебристые, золотистые, одна даже с багровым отливом.

Кто-то мнёт в руках бокал, кто-то оглядывается, будто боится, что за ним следят. Мелкие роды, нелояльные Белову. Их собрали здесь не тусовки ради, а дела для. И я — часть этого дела.

Навстречу выходит сам Воронцов. Сегодня он в тёмно-синем сюртуке, при галстуке, выглядит как человек, который готовился к этому вечеру неделю. Но под глазами всё те же круги.

— Артём, — он протягивает руку. — Рад, что вы пришли.

— Договор есть договор, — пожимаю руку.

Он переводит взгляд на Ирину, стоящую чуть позади меня, и я понимаю, что этикет обязывает.

— Позвольте представить, — начинаю я, но Воронцов меня опережает.

— Ваша леди? — он делает шаг к Ирине, берёт её руку, склоняется над ней — этак галантно, по-старомодному. — Князь Воронцов. Очень приятно. Вы украшаете этот вечер.

Ирина не краснеет, но уголки её губ поднимаются. Она явно довольна. Кивает, не вынимая руки:

— Ирина. Благодарю, князь.

Я чувствую, как внутри шевелится лёгкое раздражение на самого себя за то, что не успел представить первым безо всяких там «ваша леди». Но подавляю. Хранитель не должен дёргаться из-за этикетных мелочей.

— А это Гром, — говорю спокойно. — Мой начальник службы безопасности.