Страница 39 из 80
Девушка не ждёт второго раза. Вырывается, забирает у патрульного свой паспорт, и быстрым шагом уходит прочь по улице. Тот стоит, трёт лоб, потом достаёт телефон, что-то говорит в него, но мы уже не слышим.
— Ты это… — говорит Леонид, когда уходим подальше.
— Да, — перебиваю. — Он запомнит только, что сам её отпустил.
Доходим до следующей станции. Спускаемся в метро, проходим турникеты, на сей раз без патрулей. В вагоне народу немного, садимся у дверей. Поезд трогается. Кажется, мне, или мы сегодня недавно влезли не в своё дело?
Вслух ничего не говорю, но Леонид как будто читает мысли:
— Знаешь, я думал, ты будешь использовать свою магию для чего-то… ну, масштабного.
— А что, девушка — не масштабно?
— Не в том смысле, — он качает головой. — Просто… она же не наш аномал, не наш союзник, даже не знакомый.
— Значит, просто человек, — говорю. — Которому нужна была помощь.
Он молчит. Потом тихо замечает:
— Тогда хорошо, что мы там оказались.
— Хорошо, — соглашаюсь.
Идём к коллектору, спускаемся. Леонид включает фонарь, освещает путь.
— Загулялись мы. Там, наверное, Клавдия Петровна заждалась.
— Это верно. И пироги остынут, — добавляю. — А это уже катастрофа.
Вылезаем из подвала, выходим на улицу и первым делом встречаем Грома. Он сидит на крыльце у входа, пьёт чай из кружки, вид у него такой, будто он тут уже сто лет сидит и не собирается вставать.
— Здравы буде, бояре, — он делает жест воинского приветствия. — Было тихо. Посты работали. Наши когда после фото вернулись, говорят, видели дворника в районе пустыря. Вашего или не вашего, без понятия. Но ходил и на люк поглядывал. Они спустились, когда он ушёл.
— И что? — спрашиваю.
— Да ничего. Поглядел и ушёл.
— Может и его тоже сюда пригласить? — вздыхаю. — А то у нас уже практически личный дворник завелся. Нас-то он уже в лицо сто процентов знает.
— Может, и знает, — соглашается Гром. — Но не стучит, и то хлеб.
Лена выходит из дома.
— Как вы, ребята? Мы мини-ревизию запасов сделали. — говорит, указывая в планшет. — В целом мы пока в норме. Снаряжение я перебрала, всё на месте. Патронов маловато, но пока хватит.
— Добудем, — отвечаю.
— Как? — она смотрит на меня недоверчиво.
— Найдём способ. Не сейчас, потом.
Анна и Марк выходят из-за угла. Анна несёт ящик с инструментами, Марк тащит за собой здоровенный рулон проводов.
— Ну что? Разобрались? — спрашиваю я у них, хотя на самом деле даже не знаю, откуда они идут, и с чем именно разбирались.
— Разобрались, — Марк пыхтит, ставя рулон на крыльцо. — Я говорю, что сигнализация на задней стороне хреновая. Она говорит, что мы вообще-то сами же её и ставили.
— И кто прав? — интересуюсь.
— Она, — Марк вздыхает. — Хотя бы даже потому, что она помнит, как мы её ставили, а я помню только как ставили с правой стороны, а заднюю нет.
— Я не помню, — уточняет Анна, — я знаю. Потому что я тогда составляла схему.
— И где схема?
— Ты её в прошлый раз в ящик с инструментами засунул и забыл.
Марк краснеет, лезет в ящик с инструментами, достаёт мятую бумажку.
— Вот, — говорит, протягивая Анне.
— Это не схема, — Анна смотрит на бумажку. — Это список покупок.
— Каких покупок?
— Клавдия Петровны. — Анна поворачивает бумажку к Марку. — Видишь? «Масло сливочное, яйца, мука».
Марк хватается за голову.
— А схема где?
— Ты её в другой ящик с инструментами засунул. Я нашла. — Анна достаёт из кармана сложенный листок. — Вот.
— Так зачем мы тогда разбирали провода?
— Ты разбирал, — поправляет Анна. — Я смотрела. И делала выводы.
— Какие?
— Что нам нужен нормальный электрик. И что мы с тобой в технике — как Клавдия Петровна в космонавтике.
Марк смотрит на неё обиженно.
— А по-моему, мы неплохо справились.
— Ты вырубил свет в той части здания.
— Зато теперь я знаю, где искать проблему.
— Проблему ты только что создал.
Марк открывает рот, но не находит, что ответить.
— Ладно, — говорю. — Свет верните, сигнализацию отложите на завтра. И, Марк, в следующий раз, когда будешь что-то разбирать, пусть Анна держит схему. А ты — на всякий случай бери налобный фонарик.
В этот момент из-за угла вылетает Гром, который ранее незаметно для меня успел уже куда-то удалиться. Лицо у него напряжённое, автомат висит на плече, но он даже не поправляет его — просто останавливается посреди двора, переводит дух.
— Артём, — говорит он, и голос у него такой, что мы все замираем. — У меня для вас не очень хорошие новости. Даже не знаю, с чего начать.
Я смотрю на его нити — ровные, без каких-то тревожных цветовых вспышек и без натяжения. Странно. Лена чуть бледнеет, Петров хватается за планшет, Анна и Марк замирают с инструментами. Тишина во дворе становится невозможной.