Страница 25 из 80
Глава 9
Он в штатском: тёмная куртка, джинсы, без зонта — капли дождя стекают по лицу, по шее, он даже не старается их вытирать. Оглядывается по сторонам, заметив меня, чуть заметно кивает и сворачивает на боковую аллею.
Иду за ним, не торопясь, чтобы не привлекать внимание. Боковая аллея почти пустая, только мокрые скамейки и лужи, в которых отражается серое небо. Он садится на одну из скамеек, достаёт пачку сигарет.
— Садитесь, — говорит негромко, когда я подхожу.
Присаживаюсь рядом на мокрые доски. Штаны промокают мгновенно, но да ладно, после коллекторов от меня и пахнет, наверняка, не розами. Надо будет продумать запасную одежду, которую хранить где-нибудь там же на пустыре в кустах, дабы переодеваться по выходу в город.
Леонид неподалёку, вижу его отсюда. Сидит под деревом, изображает чрезмерную занятость в смартфоне.
Ветров закуривает, выпускает дым, и я замечаю, что пальцы у него слегка дрожат — прям еле заметно, но видно.
— Спасибо, что пришли, — говорит он. — Извините за спектакль с беспилотником. Сложно было придумывать какие-то другие способы, помимо тех, которые у меня всегда под рукой. У вас связи нет, посылать человека — долго и опасно. А дело срочное. — Он делает паузу, смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то вроде удивления. — Честно говоря, я не был уверен, что вы сможете прийти. Зная, что у вас там… — он кивает в сторону, — и всё же вы здесь. Я, конечно, надеялся, что вы как-то найдёте способ, но признаюсь — рассчитывал больше на случай, чем на уверенность.
— Выход есть всегда, — пожимаю плечами. — Даже если все входы заперты.
Он усмехается, но усмешка выходит нервной.
— Вижу. И за это — отдельное спасибо.
Ветров затягивается, смотрит куда-то в сторону. Потом поворачивается, смотрит в глаза.
— У меня к вам просьба. Личная. Дочь. Катя. Семнадцать лет. — Голос у него ровный, но я слышу, как он замирает на секунду перед именем. — Она аномал. Летает. Ну, не то чтобы летает, как птица — поднимается на три-четыре метра, может зависать, перемещаться в воздухе понемногу. Слабый дар, но необычный. Стрижи её ценят, используют для тестов: дроны, артефакты, всё, что летает.
Я вспоминаю — не о ней ли Леонид рассказывал, когда только прибыл к нам?
— Я, вероятно, слышал о ней, — киваю.
Ветров тоже кивает, выпускает дым.
— Её там ценят. Но недавно Белов узнал о ней и о её даре. — Он делает паузу, и я вижу, как его пальцы сжимают сигарету. — Прислал людей, потребовал передать её в его распоряжение. Для «специальных проектов». Стрижи отказали, но Белов настаивает. Дали неделю, чтобы решить.
— Почему ты не можешь просто оставить её у себя? — спрашиваю. — Она же твоя дочь. Да и под защитой Дома.
— Потому что Белов — правая рука императора. — Он криво усмехается, тушит сигарету о край скамейки, хотя она ещё не докурена. — Если он прикажет — Стрижи отдадут, не посмеют не отдать. Не станут рисковать Домом ради одной девушки. Я слышал, как глава Дома обсуждал это за закрытыми дверями. Они ищут способ отказать, но, если Белов надавит — отдадут. А где, кому и как она будет служить… — Он замолкает, смотрит в землю. — Я ни на что не намекаю, но… Можете считать меня параноиком, но я пока крайней не уверен, что император Алексей, и его советник Белов — это хорошие парни. Как для меня, это вообще попахивает новым «Прометеем».
— А если, к примеру, я спрячу её? — спрашиваю. — Она будет в розыске. Ты — как отец — должен будешь её искать. Для видимости остальных.
— Буду. — Он кивает, и в этом кивке — что-то тяжёлое, будто он уже сейчас взваливает на себя эту ношу. — Скажу, что сбежала сама. Испугалась, что её отдадут Белову. Скажу, что не знаю, куда. Буду играть роль, делать вид, что ищу. Родня поверит — они знают, что она была на грани, чуть не сорвалась. Белов может не поверить, но доказательств у него не будет. Мне лишь бы она была в безопасности.
— Ну, хорошо, допустим, ко мне. Но опять же, почему именно этот вариант? — спрашиваю, хотя догадываюсь, что он скажет. — У тебя самого есть связи, деньги, возможности.
— Потому что вы уже спрятали таких, как она, — отвечает он. — Вы знаете, как это делается. У вас есть место, опыт. И вы не выдадите. — Он смотрит на меня в упор, и что-то в этом… Как будто он не просит, а взывает в отчаянии, которое при этом старается не показывать. — Мои связи — в Доме. Если Белов узнает, что я сам причастен к сокрытию дочери, он уничтожит и меня, и, возможно, весь наш дом, как уже почти уничтожил Дом Вол… Ну, об этом позже. Какие-то более удалённые родственники? У меня их нет. Друзья? — он снова усмехается. — Знаете, что Белов уже успел сделать с теми, кто пытался прятать «неудобных» людей?.. Есть указание, актуальное по сей день — проверять всех, у кого есть дачи за городом, квартиры в других городах, знакомые в тихих посёлках. Сейчас за каждым чиновником, у которого есть родственники, уже следят. И когда патрули проверяют документы даже у дворников, прятать человека можно либо глубоко под землёй, либо… у тех, кого официально не существует. Вас я официально не знаю. Но вы уже вне системы. А кроме всего, я о вас наслышан, вы не используете людей. Вы даёте им выбор.
— У меня дроны над головой, — говорю. — Блокада. Ты предлагаешь везти дочь в место, которое могут разбомбить в любой момент?
Он молчит. Выпускает дым, смотрит на свои ботинки. Потом говорит, медленно, взвешивая каждое слово:
— Дроны уберу. Завтра же. Отчитаюсь, что нужна перегруппировка, что держать там силы нецелесообразно, придумаю что-либо. Он не станет перепроверять — у него другие заботы. За наземные войска ничего сказать не могу, но беспилотников не будет.
— А если он узнает? — настаиваю.
— Не узнает. — Ветров говорит это твёрдо, и я слышу, как он при этом сам себя убеждает. — Я отвечаю за воздух в этом секторе. У меня, если на то пошло, вообще есть право менять дислокацию без согласования. Я рискнул, чтобы связаться с вами. Рискну и чтобы вытащить дочь. Не подведите.
— Где она сейчас? — спрашиваю.
— Дома. Под присмотром. Могу вывезти сегодня ночью.
— Если я откажусь?
Он пожимает плечами, и этот жест выходит каким-то жестом обречённого.
— Тогда попытаюсь сам. Но шансов мало. И вы потеряете не только информацию, но и шанс на союз со мной.
Думаю. Смотрю на него, на мокрые деревья, на серое небо. Леонид из-под дерева смотрит на меня, ждёт сигнала. Киваю ему, мол, пока всё спокойно.
— Хорошо. Сегодня ночью. Где?
— Мост через Яузу, у Курского вокзала. В полночь.
— Договорились.