Страница 24 из 80
Заходим, наконец, в метро. Спускаемся, проходим турникеты. Эскалатор везёт нас вниз. Смотрю на людей, которые едут навстречу. Даже когда что-то там где-то наверху меняется и начинает влиять на тех, кто ниже, когда император объявляет кого-то врагами, кто-то всё равно идёт на работу, кто-то ведёт детей в садик, кто-то покупает сигареты в ларьке, а какой-то дворник с разводным ключом проверяет люки на предмет крыс. И мы среди них. Просто люди, которые вылезают из коллекторов и едут на встречу с майором Стрижей, который просит спрятать его дочь.
На платформе полно народу, шаркают шаги, гудят голоса. Подходит поезд, проталкиваемся внутрь. Вагон плотно набит, встаю у поручня, прижимаюсь к двери. Громкоговоритель объявляет: «осторожно, двери закрываются».
Ощущение, что я прямо одичал, подолгу не вылезая из поместья, а если вылезая, то перемещаясь на машинах — до того жадно наблюдать за людьми и их нитями. Или это мой дар так даёт о себе знать?
Парень лет двадцати пяти, в дорогом пальто, светлые волосы зачёсаны назад, на ногах ботинки, которые стоят, наверное, как моя официальная месячная зарплата в первые месяцы работы агентства. Когда она ещё была. Стоит, держится за поручень, смотрит в одну точку. На нитях — чёрные пятна. Тяжесть, давление, будто на него давит что-то сверху. Чувство, что за ним следят, хотя вокруг обычные люди — девушка с огромным рюкзаком, студент с телефоном, бабка с авоськой, мужик в спецовке.
Парень выходит на «Комсомольской». Я провожаю его взглядом. Хм, а может, это я за ним и следил, а он просто замечал это и волновался?
— Что там? — тихо спрашивает Леонид, когда двери закрываются и поезд трогается.
— Не знаю, — отвечаю. — Но он напряжен. Чувствует себя загнанным, будто за ним следят. Или он знает, что кто-то его ищет.
— Может, из таких же, как мы? — Леонид понижает голос. — Аномал? Нелегальный маг?
— Не аномал, это точно. Нити не такие. Обычный человек. Но с его проблемами пусть разбирается сам. У нас своих хватает.
Я всё ещё чувствую лёгкое давление в том месте, куда упирался разводной ключ. Или просто кажется. В любом случае, сейчас это как напоминание: даже когда ты думаешь, что всё предусмотрел, всегда найдётся дворник с ключом, который решит, что ты — крыса.
Выходим на «Сокольниках», поднимаемся наверх. Мокрые аллеи пахнут прелой листвой, правда, всё это смело перебивает духан бензина от проезжей части. Центральный вход — арка с колоннами, рядом киоски с шаурмой и мороженым. Несмотря на дождь, народ гуляет: мамаши с колясками под навесами, пенсионеры на лавочках, парочки — все с зонтами.
Смотрю на часы — 15:45. До встречи пятнадцать минут.
— Давай так, — говорю Леониду. — Я встану у входа, буду ждать. Ты — чуть дальше, где-нибудь под навесом у тех киосков. Если что — прячешь меня и отходим.
Он кивает, отходит к ларьку, делает вид, что выбирает сигареты, хотя я знаю, что он не курит. Я прислоняюсь к колонне, достаю телефон, делаю вид, что что-то ищу в нём. На самом деле продолжаю наблюдать за прохожими, считываю нити.
Вот парень с девушкой — розовые нити, но одна дрожит, и я вижу, как он сжимает её руку, и нить становится ровнее. Вот старик с газетой — нить серая, спокойная, он читает, газета закрывает половину лица, но я вижу, как его глаза бегают по строчкам. Вот группа подростков — их нити переплетаются, парни смеются, спорят, один показывает что-то в телефоне.
Ровно в 16:00 появляется мужик. Тот самый, с записи. Майор Ветров.