Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 26 из 80

Он встаёт, протягивает руку. Пожимаю — рука сухая, крепкая, и я обращаю внимание, как он сжимает мою ладонь чуть дольше, чем нужно.

— Спасибо, — говорит. — Я не подведу.

Разворачивается и быстро уходит вглубь парка. Я провожаю взглядом удаляющуюся фигуру, а сам думаю: что за Дом он имел в виду, который почти уничтожили? Неужели Волкова? Ну уж только не её. Таких чтоб уничтожить, сто императоров не осилят. Шутки шутками, но если новый император начал чистить старые связи…

— Ну что? — спрашивает Леонид, присаживаясь на место Ветрова.

— Ещё раз встречаемся с ним ночью, — отвечаю я.

— До ночи ещё прилично. Пойдём куда-нибудь, смысл сидеть тут под дождём?

Я достаю телефон, кручу его в руке.

— Надо бы с Волковой связаться. Давно не выходили на связь. Как бы чего не случилось.

Набираю номер. Гудок, второй, третий…

— Абонент временно недоступен, — констатирует Леонид, когда я убираю трубку от уха.

— Не берёт. — подтверждаю. — Может, номер сменила. Или на самом деле прижали её.

— Или она просто не хочет разговаривать, — замечает Леонид. — Всё, что угодно. Может, её вообще сейчас нет в городе. А зачем тебе вообще Волкова? Княжна Варвара — твоя старая знакомая?

— Ага, типа того. — я убираю телефон и стараюсь выглядеть, как и всегда, спокойно и уверенно, даже равнодушно. Но мысли, будем честными, лезут в том числе и гораздо более упоротые. — В последнее время от неё ни слуху, ни духу. Я уже несколько раз пытался дозвониться, и всё без толку. Попробую ещё раз позже.

Идём с Леонидом к выходу. Оба постоянно зыркаем по сторонам на предмет патрулей.

— Мы съездим к ней. — останавливаюсь я от собственной неожиданной идеи. — Вдруг застанем. Хотя бы посмотрим, что с её особняком. Если охрана на месте — значит, ещё не всё потеряно. Если пусто — будем думать дальше.

— А если она там, но не захочет открывать? — вбрасывает Леонид очередную дозу пессимизма. Но нам-то такие настроения не близки, не так ли?

— Хотя бы попытаемся, — пожимаю плечами.

Леонид встряхивает куртку, сбрасывая дождевые капли.

— Ладно, я ж не против. Пошли. Заодно посмотрим, как княжна поживает при новой власти.

Выходим из парка. Я снова набираю Волкову — тишина. Предлагаю проехать до «Октябрьской», а оттуда пройтись пешком. Леонид соглашается.

Вагон в метро снова плотный, ну, мне же лучше, включаю «Чтение», и впитываю энергию. Девушка с огромным букетом цветов — нить тянется к парню, который стоит у дверей и делает вид, что её не замечает. Нить розовая, но дрожит, вижу, как девушка кусает губу. Пожилой мужчина с портфелем — нити серые, спокойные, ровные, он читает книгу и не поднимает головы. Женщина с двумя детьми, один на руках, второй держится за юбку — золотая нить, толстая, пульсирует теплом, но на концах серые разводы, тревога. Ребёнок на руках начинает плакать, женщина успокаивает, и нить становится чуть светлее.

Выходим на «Октябрьской». Поднимаемся, идём по улице. Дома становятся ниже, заборы — выше. Кованые ворота, камеры на каждом столбе, дорогие машины с затемнёнными стёклами. Воздух здесь другой — чище, что ли, и пахнет, помимо бензина, мокрыми листьями и дорогой кожей.

Подходим к усадьбе Волковых. Каменный забор, высокие ворота с гербом. Охрана у входа, как и в мой первый визит сюда, двое крепышей в чёрной форме, на плечах нашивки с тем же гербом. Они же, или не они — лиц уже не помню. Стоят, смотрят сквозь прохожих, делают вид, что их не существует.

Останавливаюсь метрах в десяти от ворот. Помню, как в первый раз подходил сюда, ещё до истории с Зубовым — тогда я был курьером, таскал ей пакеты с документами и дорогим алкоголем, а она смотрела на меня как на пустое место, как на мебель, которая сама пришла.

— Княжна Волкова принимает? — спрашиваю у охранника.

Тот окидывает взглядом. Лицо ничего не выражает — тренированные ребята.

— Нет.

— А когда будет?

— Не сказали.

— Она вообще в городе? — настаиваю.

Молчит. Второй охранник делает шаг вперёд.

— Вам что-то нужно?

— Передать кое-что. Важно.

— Передайте мне. Я доложу.

Смотрю на него. Доложишь, как же.

— Ладно. Скажите, что приходил тот, кто возил ей поэтическое вино. Скажите, что вопрос остался открытым.

Он чуть заметно напрягается. В глазах как будто мелькает что-то, хотя возможно это просто реакция на нестандартную фразу. Но охранник стоит на месте, не двигается. И ни одна из его нитей не сдвигается в сторону усадьбы.

— Ладно, — киваю. — Спасибо.

Отходим. Леонид идёт рядом, молчит.

— Не свезло, — говорю я, когда мы сворачиваем за угол.

— А ты чего ждал? — он пожимает плечами. — Сказал какую-то странную фразу про вино, думал, они побегут докладывать?

— Думал, что, если сейчас этот парень пойдёт докладывать, значит, есть кому докладывать. Если нет — значит, или Волковой нет, или ей настолько всё равно, что даже странные визитёры её не интересуют. В итоге, не побежали…

— Значит, нет никого, — заканчивает Леонид.

Достаю телефон, снова набираю Волкову. «Абонент временно недоступен».

Убираю телефон. Дождь перестал, но сырость всё равно пробирает до костей.

— Есть ещё одно место, — говорю я. — Комплекс Волковых. Видел наверняка, где небоскрёбы, ближе к центру. Она меня туда селила, когда я только начал на неё работать.

— Селила? — Леонид поднимает бровь.

— Квартира в её башне. Хотя, я там почти не жил. Но это её территория. Если она вообще в городе — стоит проверить и там.

— И ты думаешь, нас туда пустят?

— Вряд ли, — честно говорю. — Но хотя бы посмотрим, есть ли там жизнь. Если охрана на месте, машины у входа — значит, и она может быть там.

— Ну, — Леонид зябко вздрагивает. — Время до ночи ещё есть. Пошли.

Без приключений добираемся до комплекса Волковых. Помню-помню, всё в стекле и бетоне. Три высотных здания, соединённых переходами, спуски на подземный паркинг, охрана на въезде, шлагбаумы, камеры на каждом углу. На первых этажах — дорогие магазины, рестораны, у входов цветы в кадках. Всё блестит и сияет. Когда впервые приехал сюда с рюкзаком и баулом, это место казалось мне чем-то из другого мира. Сейчас — просто очередной символ власти, которая может исчезнуть за одну ночь.

— Ничего себе, — Леонид присвистывает. — И это всё её?

— Её рода, — поправляю. — По крайней мере, так было.