Страница 22 из 80
Глава 8
Завтракаем в столовой. Клавдия Петровна разливает по тарелкам овсянку, ворчит, что запасы крупы тают, намекает, что надо бы закупиться. Петров с планшетом — умудряется есть и таблицы листать одновременно, Клавдия Петровна поглядывает на него с укоризной, но ничего не говорит, только пододвигает ближе тарелку с хлебом. Рядом Павел, уже порозовел немного, щёки округлились — Клавдия Петровна взяла над ним шефство, подкладывает ему добавку, он не отказывается.
— Павел, ты сегодня уже третью порцию ешь, — замечает Анна.
— Отстань, — бурчит Павел, но видно, что ему приятно женское внимание.
Ирина помогает накрывать, Анна и Марк спорят, кто сегодня на посту дежурит. Гром заходит, стряхивает капли с куртки, вешает её на крючок.
— Сильверы ушли? — спрашивает, садясь за стол.
— Ушли. Скиталец с ними.
— Рисковые ребята. — Он накладывает себе каши. — Ну, может, и правда найдут своих. Чужой мир, чужой язык, а всё равно тянутся друг к другу. Как цыгане, ей-богу. Только цыгане хоть в своём мире шастают, а эти вообще неизвестно где.
— А мы, по-твоему, в своём? — спрашиваю и осекаюсь. Как Аратель, я, конечно же, далеко и даже не близко не в своём мире. — Император нас врагами государства объявил, дроны над головой висят. Мы тут вообще никто.
— Ну, — Гром жуёт, — мы хотя бы знаем, где туалет. И суп горячий есть. А они — серебристые, без языка, в чужом мире. Каждый сам за себя, а тут ещё и эти, монстрюги.
В голове крутится ещё одна мысль. Документы. Наши удостоверения, паспорта, у кого что, а у кого-то, наверное, вообще ничего — если патруль остановит, то… Приехали. А ходить в город придётся. И не раз. Нужно решить этот вопрос. Подумать, как именно решить, и обязательно придумать. Иначе устанем в прятки среди улиц Москвы играть.
Ну а сейчас пора в город — встретиться с Ветровым.
Нахожу Леонида в коридоре. Он сидит на подоконнике, пьёт чай, смотрит на дроны. У него такой вид, будто он уже всё про них знает, и ему просто скучно.
— Леонид, — подхожу, — дело есть. Надо в город сходить.
Он поднимает голову, отставляет кружку.
— Опять?
— Встреча важная. С нами вышел на связь один из Стрижей, передал сообщение через тот упавший дрон. Просит встречи.
— Через дрон? — Леонид хмыкает. — Оригинально. А не могли просто письмо с голубем отправить? Или в бутылке по реке пустить?
— Голубя могли сбить, — отвечаю. — Хотя, они и дрон свой собственный сбили, но зато видео нам подогнали.
Он смотрит на меня, качает головой.
— Ладно, пойдём. Только предупреди Грома, чтоб без нас не скучали.
Спускаемся в подвал. Дальше — лаз в стене, всё как обычно. Я лезу первым, сгибаюсь в три погибели, локтями скребу по стенам.
Тоннель постепенно расширяется, переходит в коллектор. Полчаса клаустрофобии и привычного запаха, который уже не замечаешь, как запах собственной куртки, — и мы возле лестницы наверх, на пустырь.
Поднимаюсь первым, Подтягиваюсь, упираюсь руками в края люка, высовываю голову. Дождь ещё моросит. Гаражи, кусты, мусор, вдалеке шум проспекта. Вроде никого.
Выбираюсь наверх, встаю на корточки, чтобы помочь Леониду. И тут что-то холодное и круглое упирается мне прямо в затылок.
Я замираю. Даже дышать перестаю.
Ствол. Давит на основание черепа, чуть выше шеи. Одно неверное движение — и всё.
— Артём? — доносится снизу голос Леонида. — Ты там как?
Молчу. Не шевелюсь. Даже дышу через раз, чтобы не создать лишнего движения. Если это спецназ — сейчас прозвучат команды. Если бандиты — начнут говорить. Если просто какой-то дурак — тоже что-то скажет.
— Артём! — Леонид уже встревожен. Я слышу, как он перехватывается руками за скобы, карабкаясь вверх.
— Тихо, — цежу сквозь зубы, стараясь не шевелить головой.
Не двигаюсь. В голове проносятся варианты — уйти в сторону, схватить ствол, нырнуть обратно в люк, но все они упираются в то, что я не знаю, сколько там реально может быть народу, и есть ли у этого ствола палец на спуске.
— Ты чё, из люка лезешь? — голос сверху. Хриплый, мужской, с ноткой удивления, но не агрессии.
Я не отвечаю. Жду.
— Ты чё, глухой? — снова тот же голос, и теперь я слышу в нём однозначную растерянность человека, который сам не ожидал, что из-под земли кто-то вылезет.
— Ты ствол убери сначала, — говорю медленно, чеканя каждое слово. — Потом поговорим.
— Какая ствол? — голос становится ещё более растерянным.
— Который у меня в затылке.
Молчание. Я медленно, очень медленно поворачиваю голову.
— Ты… ты кто? — спрашивает тот же голос, теперь даже с некоторым испугом.
— Я? — переспрашиваю. — Вылезаю. Из люка.
— А чего вылезаешь? А чего не предупредили?
Я делаю осторожный вдох. Металл перестаёт давить в затылок так сильно, но всё ещё касается. Как будто человек не знает, что делать дальше.
— Предупреждение висит, — говорю медленно. — На люке. «Осторожно, ведутся работы».
— Нет там никакого предупреждения, — голос звучит увереннее. — Я этот люк каждый день вижу.
— Ну, значит, сдуло ветром.
Передо мной стоит мужик лет пятидесяти, в синей телогрейке, в резиновых сапогах. лицо красное, обветренное, с большим носом, на котором видны прожилки. В руках — разводной ключ, здоровенный, сантиметров сорок, замасленный. А вовсе, блин, не ствол! Ключ. Которым он только что упирался мне в голову.
— Ты… — выдыхаю я. — Ты чего делаешь?
— А чего вы из люка лезете? — он, похоже, начинает отходить от шока. — Работники, что ли?
— Ага, — киваю, поднимаясь на ноги. — Проверяем коллекторы. Плановая проверка. Там, — киваю на люк, — засор, вода стоит.
— А чего без формы? — он смотрит на нас с подозрением. — А документы есть? Наших всегда в форме гоняют.
— У нас форма на стирке, — вру я не моргнув глазом. — Смена. А документы в конторе. Мы так, быстренько, посмотреть, что там. А вы чего тут делаете?
— Я дворник, — он поправляет шапку, которая съехала набок. — Участок мой. — Он машет рукой в сторону гаражей. — А в коллекторе, говорят, крысы развелись. Я и хотел глянуть, может, оттуда лезут. А тут вы… Думал, люк открыт — туда забились. А вы как чёрт из табакерки.
— Крысу, — повторяю я. — Разводным ключом.
— А чем? — он смотрит на меня с вызовом. — Она, может, бешенная. Я её ключом — и готово. Метла у меня в подсобке, а швабра под рукой была.
Снизу, из люка, слышится голос Леонида:
— Артём, там безопасно? Мне вылезать уже? Не хочу вашу дипломатию портить.