Имперский Хранитель

— Интересно. Направь их к Петрову. Пусть составит финансовую модель их бизнеса. А потом запросим встречу с Сухаревыми. Предложим им схему: они снимают давление, а гильдия становится их эксклюзивным подрядчиком по оформлению мероприятий. Все в плюсе. И скажи Петрову, чтобы не пугал их своими таблицами, — добавляю я. — В прошлый раз владелец пекарни чуть не упал в обморок, увидев график окупаемости булочек с маком.

— Сухаревы известны жесткостью. Сомневаюсь, что пойдут на переговоры.

— Тогда найдем их слабое место. Или поможем гильдии объединиться с кем-то из конкурентов Сухаревых. Мы работаем на клиента, но не в ущерб себе. Наша задача — сделать сотрудничество выгоднее вражды.

Я отхожу к строящейся стене. Старые обгорелые балки, установленные еще при прежнем владельце, продолжаем менять на стальные. Петров по моему приказу также закупил современные системы наблюдения и глушители связи.

Ловлю снова Михаила.

— Как продвигается установка сенсоров?

— Расставили по периметру. Тестируем. Одна ложная тревога из-за бродячей кошки. Настраиваем чувствительность.

— Хорошо. К концу недели давай уже чтоб система работала как надо. И скажи своим людям, чтобы не стреляли в кошек. У нас и так репутация людей, которые воюют с целыми домами, — не нужно добавлять к этому славу истребителей бездомных животных.

— Понял, — кивает Михаил. — Кстати, насчет новых сотрудников. Пришли еще три заявки от бывших охранников Морозовых. Брать?

— Проверь их как следует. Возможно, это честные люди, оставшиеся без работы. Дай им простые задания и посмотри, как себя поведут.

Вечером спускаюсь в подвал. Это единственное место, которое не тронула перестройка поместья. Здесь по крайней мере тихо. Я сажусь за стол, кладу перед собой пустой блокнот.

Закрываю глаза на минуту. В тишине подвала особенно ясно чувствуются собственные границы. Не те, что из камня и штукатурки. Другие. Та самая постоянная, фоновая защита, которую я когда-то назвал «щитом». «Нерушимость воли». Мой щит теперь со мной на постоянке. Он работает без моих команд, и я еще больше начинаю понимать его природу. Это не просто защита. Это проявление воли. Того самого стержня, что когда-то сделал Арателя Хранителем.

Думаю, самое время структурировать систему и принципы своего дара. Выписать даже для себя основные моменты и опорные столбы. Это поможет упорядочить объемы информации в голове, чтоб поменьше метаться от одной импровизации к другой, как фокусник-любитель.

Открываю блокнот, беру ручку. Записываю:

Принципы Кодекса Воли.

Первый: Воля предшествует действию. Прежде чем что-то сделать, нужно принять решение.

Второй: Сила — продукт договора. Любое взаимодействие порождает энергию.

Третий: Статус — это иллюзия, пока он не подтвержден действием.

В дверь стучат, все как мы любим.

Ирина. Она появляется в дверном проеме и замирает, глядя на меня, чуть склонив голову. Как если бы прислушивается к чему-то внутри комнаты. Я откладываю ручку, даю ей время.

Через несколько секунд она делает шаг вперед и говорит — тихо, словно продолжая внутренний диалог:

— Тот, кого ты зовешь Петровым, думает о цифрах. Постоянно. Это… утомительно.

— Не обращай внимания. У него это профессиональная деформация, — отвечаю я, следя за ее движениями.

Она подходит к столу и наклоняется над моим блокнотом. Слишком близко, нарушая личное пространство. От нее пахнет мылом и чем-то чуть горьковатым, лекарственным. От ее кожи тянет теплом. Сижу как ни в чем не бывало, делая скидку на ее странности: человек все-таки почти пережил «Переплавку».

— Ты пишешь правила для своей магии? — Она смотрит на блокнот, ее волосы скрывают выражение лица.

— Ну, почти так. Без правил все разваливается.

— В «Прометее» тоже были правила, — тихо говорит она. — Очень жесткие.

— Их правила вели к гибели. Мои — к выживанию и развитию. В этом разница.

Она выпрямляется, смотрит куда-то за мое плечо.

— А у меня нет правил. Только шум. Иногда он такой громкий, что я забываю, где я. Кто я.

Вопрос напрашивается сам собой.

— Ты помнишь, что было до «Прометея»? Семья? Дом?

Она медленно качает головой.

— Была комната. Окно. И… тишина. До того, как все стало громко. Имя… возможно, мне его дали уже там. Ирина. Я не уверена. Иногда мне кажется, что я собрана из обрывков тех, кого не дожгли до конца.

— А твои способности… — начинаю я. — Твой Дар. Ты слышишь все мысли вокруг?

— Нет. Только яркие. Сильные. Они как будто кричат. А обычные мысли — это как просто шепот. И… — она на мгновение замолкает, — я не могу читать все подряд. Только то, что на поверхности. Если человек умеет прятать мысли глубоко, за стенами… я вижу только стены. И у меня болит голова. А еще… — она смотрит на свои руки, — если я попытаюсь копнуть глубже, принудительно… я начинаю забывать свои собственные мысли. Стираюсь. Как будто тону в чужом потоке и не могу вспомнить, кто я.

Вот оно. Главное ограничение. Ее дар — палка о двух концах. Вторжение в чужие мысли угрожает ее собственной личности. Отличный механизм, не позволяющий ей стать всесильным детектором.

— Значит, твой щит — это твое собственное «я», — делаю я вывод. — И его нельзя ломать без риска уничтожить себя. Такое полезно знать.

Наверное, во второй раз, сколько я ее знаю, на ее губах появляется что-то отдаленно напоминающее улыбку.

— Да. Вот, кстати, и для меня правило. Не топить себя, чтобы узнать, о чем думает другой.

— Хорошее правило, — соглашаюсь я. — Придерживайся его.

Она кивает и так же беззвучно, как появилась, разворачивается и уходит, оставляя после себя лекарственный горьковатый запах.

На следующий день начинается новая волна клиентов. Елена проводит первичный отбор, я работаю только с теми, чьи дела могут укрепить нашу позицию.

Первый клиент — собственно представитель гильдии иллюзионистов. Худой мужчина в выцветшем плаще.

— Сухаревы хотят поглотить нашу гильдию, — говорит он, нервно теребя край плаща. — Предлагают унизительные условия.

— Елена, покажи ему статистику по аналогичным поглощениям за последний год, — говорю я. — Петров должен был подготовить анализ.

Елена передает ему папку. Мужчина листает документы, его глаза расширяются.

— Они везде действуют по одной схеме…

— Именно, — киваю я. — Но у вас есть преимущество: вы пришли к нам до подписания договора. Мы можем предложить Сухаревым альтернативу: партнерство на равных.