Страница 76 из 81
— Они никогда не согласятся!
— Они согласятся, — уверенно говорю я. — Если увидят, что вы можете уйти к их конкурентам. Например… да хотя бы к дому Лебедевых, у которых как раз назрел конфликт с Сухаревыми из-за смежных рынков. Конкуренция — великая вещь. Она делает даже самых упрямых сговорчивыми.
Следующий клиент — молодой маг из обедневшей ветви дома Голубевых. Его нить слабая, почти угасшая.
— Они хотят отобрать последнее имение, — говорит он, его голос дрожит. — Говорят, я недостоин носить имя дома.
— Твое имя не имеет значения, — говорю я. — Имеет значение твое право на собственность. Елена, достаем документы на землю.
Она кладет перед ним папку.
— Ты должен принять решение, — говорю я тихо, но твердо. — Или ты отстаиваешь свои права, или тебя сотрут в порошок. Третьего не дано.
Его нить на мгновение вспыхивает, становится ярче. Он выпрямляется.
— Я буду бороться.
— Правильное решение, — киваю я. — Значит, работаем. Твое имение записано на тебя по старинному праву неделимой собственности, это сильная позиция. Мы подадим иск о признании попыток отъема нарушением родового кодекса. Это затормозит их на полгода, а за это время мы найдем на них рычаги. Елена, готовим документы в Суд родов. Без шантажа, без угроз. Только законные методы. И не забудь выставить счет. Со скидкой за принципиальность. Пусть знает, что борьба за справедливость тоже имеет свою цену.
После его ухода Елена смотрит на меня.
— Ты мог просто приказать ему бороться. Зачем тратить время на диалог?
— Потому что его решение, по сути, имеет больший вес, чем контракт. Он не просто согласился на наши услуги — он принял принцип.
В течение дня мы принимаем еще нескольких клиентов. Один владелец сети пекарен жалуется на поборы местной банды. Я отправляю с ним двух охранников в гражданской одежде.
— Просто постойте рядом, — инструктирую я их. — Если бандиты появятся, не вступайте в драку. Просто звоните в полицию и снимайте все на телефон.
— И это сработает? — скептически спрашивает пекарь.
— Сработало с одним автосервисом, — пожимаю я плечами. — Бандиты не любят публичности. А если не сработает… Ну, у меня есть еще идеи.
Один из клиентов — пожилой охотник на магических тварей — приносит в качестве оплаты шкуру снежного волка.
— Это символично, — говорит он. — Вы боретесь с хищниками, и я тоже.
— Спасибо, — отвечаю я, разглядывая шкуру. — Только в следующий раз, если можно, наличными. У Петрова аллергия на волчью шерсть.
Я действительно пробую повесить шкуру в кабинете. Петров при ее виде начинает чихать так громко, что срабатывает сигнализация в соседнем крыле. Приходится убрать — экономия на антигистаминных оказалась важнее интерьера.
Он заходит снова уже вечером, с новым отчетом.
— Расходы на укрепление периметра превысили первоначальную смету на двадцать процентов, — говорит он с упреком. — И не говорите мне про дополнительные расходы на систему вентиляции. Это же целое состояние!
— Петров, — прерываю я. — Ты когда-нибудь задыхался от слезоточивого газа?
— Нет, но…
— А видел сам лично, когда к тебе домой враг пробивает бетонную стену?
— Нет, но…
— А я видел. И поверь, дополнительные двадцать процентов — это небольшая цена за то, чтобы завтра утром проснуться в целости и сохранности.
Он бормочет что-то недовольное, но уходит.
— Подожди, — останавливаю я его. — Как дела с тем охранником, который подозревал белку?
— Иван? Он теперь подозревает ворон. Говорит, они слишком умно себя ведут.
— Направь его на дополнительное обучение. Если он будет подозревать каждую птицу, у нас закончатся патроны.
Через несколько дней ситуация с гильдией иллюзионистов разрешается. Сухаревы соглашаются на партнерство на равных, когда узнают, что гильдия ведет переговоры с их конкурентами.
— Отличная работа, — говорю я Елене, просматривая подписанное соглашение. — Ты все лучше справляешься с переговорами.
— Учусь у лучших, — улыбается она. — Кстати, тот пекарь прислал благодарность. Бандиты больше не беспокоят.
— Прекрасно. Выставь ему счет за продление службы безопасности. Со скидкой, как постоянному клиенту.
За неделю мы принимаем два десятка клиентов. «Черный Воронок» превращается в крепость не только физически, но и политически.
Я в очередной раз спускаюсь в подвал. Добавляю в блокнот новые принципы.
Четвертый: Независимость ценится выше лояльности.
Пятый: Информация — валюта, принципы — золотой стандарт.
А еще через три недели перестройка «Черного Воронка» завершена.
Петров заходит ко мне с окончательным отчетом.
— Все работы завершены, — говорит он. — И я нашел способ сэкономить на освещении.
— Каким образом?
— Предлагаю использовать светлячков в банках. Это экологично и дешево.
Я аж чуть не поперхнулся чаем.
— Петров, — говорю я. — Если я увижу здесь светлячков в банках, я использую тебя в качестве источника света. Договорились?
Состояние вечного ремонта действительно начало понемногу напрягать, поэтому окончание работ я воспринимаю с искренним облегчением. Михаил проводит для меня экскурсию по новым укреплениям.
— Пуленепробиваемые стекла. Усиленные двери. Система фильтрации воздуха на случай химической атаки. И независимый генератор.
— Петров, наверное, плакал, когда утверждал смету, — замечаю я.
— Он до сих пор ходит и трогает стены, бормоча что-то о нерациональном использовании ресурсов.
— Пусть бормочет. Главное, чтобы стены держались.
— И вот кстати, насчет Ивана, — говорит Михаил. — После дополнительного обучения он стал меньше подозревать птиц. Теперь он подозревает только тех ворон, которые ведут себя «подозрительно».
— Что он считает подозрительным поведением вороны?
— Слишком долго сидит на одном месте. Или слишком пристально смотрит на объект.
— Боже, — вздыхаю я. — Может, перевести его на внутренние дежурства? Пусть следит за системами наблюдения. Там хотя бы нет ворон.
Вечером того же дня Елена находит меня в кабинете. Ее лицо серьезно.
— Пришло сообщение от нашего информатора в остатках сети Морозовых. Орлов и еще несколько людей из верхушки, как уже говорилось, скрылись. Но… они также забрали с собой ядро исследовательских данных по «Переплавке».
Я медленно встаю из-за стола. За окном темнеет.
— Что именно забрали? — уточняю я.