Страница 48 из 81
У меня из носа течет кровь. Голова гудит, как после удара. Но принцип ясен: я таки могу вносить социальный разлад сразу социальную сеть живых существ. В бою это может выглядеть как мгновенная потеря координации у группы противника. Пусть на секунду — но этого может хватить.
Рабочие заканчивают основной периметр. Я проверяю прочность, толкая один из металлических листов. Он гнется, но держится.
— Хлипко, — комментирует Елена.
— Зато недорого, — отвечаю я. — Вернее, за сорок тысяч. Но выглядит как пять. Но знаешь, если Морозовы решат нас атаковать не магами, а комиссией по благоустройству, мы обречены. Наши баррикады нарушают все мыслимые нормы.
— Зато оригинально, — парирует она. — В стиле «ранний апокалипсис».
Петров нервно обходит укрепления, сверяясь со своими схемами.
— По идее, должно держать легковую машину. Но против внедорожника…
— Против внедорожника будем использовать старую добрую тактику, — говорю я. — Бегство и панику. Наша задача — хотя бы задержать, если не остановить.
В преддверии ужина, Елена просматривает меню на своем планшете.
— Так, сегодня можем заказать суши или шашлык. Что предпочитаете, о великий маг?
— Что дешевле? — спрашиваю я, делая очередное упражнение с гантелями.
— Суши — 2800, шашлык — 3500.
— Бери суши. Хотя бы почувствуем себя цивилизованными людьми перед лицом неминуемой.
Петров смотрит на нас как на сумасшедших:
— Вы действительно можете думать о еде в такой ситуации?
— Петров, — говорю я, — если перестанешь есть из-за каждой угрозы, очень скоро отлетишь от голода.
В итоге опять заказали пиццу. «Четыре сыра» и «Пепперони». Петров смотрит на коробки с видом человека, наблюдающего за сжиганием пачки денег.
— Еще четыре тысячи, — вздыхает он.
— Зато не умрем с голоду, — говорю я, закусывая пиццей аспирин. — Волкова прислала пополнение бюджета. Пятьсот тысяч. Хватит на пару месяцев такой жизни.
— Если мы столько проживем, — мрачно замечает Елена.
Провожу финальную тренировку перед возможным штурмом. Решаю отработать скорость. Включаю «Чтение связей» и сразу же выключаю. Снова включаю. Пытаюсь поймать ту самую грань, где восприятие нитей становится мгновенным, без задержки на фокусировку. После десятого раза голова начинает ныть знакомой тупой болью, но скорость реакции действительно возрастает. Не намного, но хотя бы на долю секунды. В бою это может быть решающим.
— Алексей, встань там, у стены.
— Зачем? — Он настораживается.
— Просто постой. Я попробую кое-что.
Концентрируюсь на его нити. Именно чтобы прочитать ее состояние максимально быстро — уровень эмоций, направленность внимания. Сейчас она дерганая, жесткая. Вот надо бы также в бою быстро оценивать состояние врагов.
— Все? — спрашивает Петров через несколько секунд.
— Все. Ты жив-здоров. Прогресс налицо.
— А в чем прогресс? Я просто стоял.
— В том, что я теперь чуть быстрее схватываю, что, если, например ты испугаешься, твоя нить дернется вправо и вверх. А если соберешься драться — станет жесткой и короткой, как пружина. Это полезно.
— Полезно, — без особой веры повторяет он.
Елена заходит в комнату.
— Ну что, маг, готов свергать режим?
— Почти, — отвечаю я, с трудом разгибаясь. Голова гудит. — Осталось только суметь быстро и вовремя сообразить, куда надавливать, когда они все навалятся разом.
— Обычно нажимают на курок, — говорит она, проверяя свой пистолет. Ее пушка? Или бойцы поделились? Интересно… — Главное, не повтори вчерашний трюк с воронами. А то вместо магии получится просто громкий «КАРРР!» на всю округу.
— Обещаю, «КАРРР!» будет еще громче, ведь я скорее всего натравлю всех ворон сразу.
Она качает головой:
— Типа маг, а шутишь как гопник с подворотни.
В этот момент снаружи раздается первый взрыв.
Выскакиваю в коридор. Елена уже у окон, пистолет в руках. Петров прячется за углом, его лицо белее белого.
— Они здесь, — коротко говорит Елена.
За забором — три черных внедорожника. Из них высыпают люди в серой униформе. Человек десять. Среди них — двое в плащах. Маги крови. Один из них поднимает руку, и в воздухе формируется сгусток льда, который с грохотом врезается в наши ворота. Дерево трещит. Четверка Волковой занимает позиции за мешками с песком. Звучат первые выстрелы — короткие, контролируемые очереди из автоматов.
Я концентрируюсь. Включаю «Чтение связей» на полную. Вижу нити нападающих — сплошная агрессия, но между ними есть и тонкие нити координации. Я нахожу самую хрупкую из них — связь между лидером-магом и одним из солдат — и резко рву ее. Солдат, лишившись незримой поддержки, неожиданно пятится и отбегает за укрытие, ломая строй. Но этого мало.
Этот криомаг создает ледяную стену, прикрывающую нападающих. Они начинают пробираться ближе. Вспоминаю эксперимент с воробьями, с массовой помехой. Снова собираю волю, и уже знаю, куда ее направлю: в самый клубок связей между магом и его солдатами.
Концентрируюсь на этой сети их нитей. И выбрасываю удар, взрывая в центре этой паутины. У них, по ходу, разрыв шаблона. Солдаты замирают на месте. Тот, кто хоть немного сомневался, опускает оружие, уставившись на него с глупым видом, будто забыл, зачем оно нужно. Другой начинает кричать, что он ничего не видит. Ледяная стена мага трескается и рассыпается — предположу, он на потерял концентрацию из-за общего хаоса.
От соцсети отключены. Сошиал блэкаут. Примитивный, грубый, но работающий.
Елена и охрана пользуются моментом — увеличивают интенсивность огня. Двое нападающих падают. Кто-то отступает к машинам.
Второй маг подходит ближе. Он создает огромную ледяную сферу и швыряет ее в дом. Я не успеваю среагировать — сфера врезается в угол здания и обрушивает часть стены. Кто-то орет. Один из наших охранников пропадает под завалом.
Я снова концентрируюсь. Нагнетаю в себе энергию — спрессованную энергию из этих же самых нитей врагов, которыми заполнено все вокруг. Пора расторгнуть какой-нибудь договор, вы так не считаете, господа криомаги?
Солдаты ждут приказа второго мага — вот же и есть их сиюминутный «договор»: «Он — наш ударный кулак, мы — его щит».
Целюсь в самую хрупкую из этих нитей — связь между ним и ближайшим солдатом, который как раз подается вперед, чтобы в случае чего прикрыть его. Вкладываю в эту связь клубок энергии, формулируя его как новый, парадоксальный пункт договора: «Твой лидер сейчас предаст тебя».