Имперский Хранитель

Глава 15

Отведенное нам время проходит в лихорадочной подготовке. Утро начинается не с кофе, а со скрежета пилы и стука молотка. Нанятые Еленой за немалые деньги — сорок тысяч рублей из бюджета Волковой — рабочие из числа отчаянных гастарбайтеров, не задающие лишних вопросов, начинают возводить баррикады из подручного хлама. Параллельно подъезжает грузовик с оплаченным по безналу заказом — некоторое количество бетонных блоков и несколько рулонов готовой сетки «рабица» с вплетенными шипами. Блоки сгружают у наиболее уязвимых участков забора — это пусть добавят к нашем хламу, пусть получится хоть какая-то стационарная преграда. Сетку с шипами растягивают и забрасывают поверх баррикад и в кусты у подъездных путей — не остановит, но замедлит и поранит.

Я лично проверяю каждую сваю и каждый кусок колючей проволоки, хотя не настолько круто во всем это шарю, но кто-то же должен. Петров с какими-то схемами на распечатках бегает между рабочими.

— Серпов, здесь по схеме нужен частокол! Но у нас только ржавые трубы!

— Что делать, друг, используй ржавые трубы, — отвечаю я. — Главное, чтобы было остро и больно. Эстетику оставим для мирного времени.

Один из рабочих подходит ко мне, почесывая затылок.

— Босс, тут с водопроводом проблема. Когда вкапывали столбы, магистраль задели. Теперь воды нет.

— Решаемо, — говорю я. — Будем растапливать снег. Когда он выпадет. У нас тут не курорт.

На обед Елена заказывает доставку из соседнего кафе. Четыре порции плова, два литра борща и полкило чесночных лепешек. Итог — три тысячи семьсот рублей. Я прикладываю карточку к терминалу курьера.

Петров смотрит на это с таким выражением, будто я только что поджег музей изобразительных искусств.

— Вы понимаете, что эти деньги могли пойти на усиление охраны?

— Понимаю, — киваю я. — Но голодные охранники стреляют криво. Проверено лично.

— Мы же можем готовить сами, это слишком расточительно…

— А ты готовь, — парирует Елена, разливая борщ по мискам. — Я вчера видела, как ты гречку поджег. Мы тут от Морозовых обороняемся, а не от пищевого отравления.

Едим молча.

Плов холодный, но съедобный. После еды проверяю периметр. Баррикады начинают принимать форму: забор из ржавых листов металла, усиленный кольями и увенчанный колючей проволокой. Выглядит жалко, но лучше, чем ничего.

Вечером звоню Волковой. Она отвечает после пятого гудка.

— Докладывай.

— Укрепили периметр. Готовимся к штурму. Нужны дополнительные ресурсы.

— Какие именно?

— Люди. Четыре человека. И оружие.

— Оружие?

— Да. Пистолеты, автоматы, если есть. На трех человек.

На другом конце провода — пауза. Она взвешивает.

— Людей пришлю. Оружие — по минимуму. Ты же маг, Серпов, разбирайся своим даром. Или ты уже разучился?

В ее голосе звучит не вызов, а холодный прагматизм. Она не отказывает. Она ставит условие: докажи, что можешь воевать и без железок. Это ее ставка.

— Разберемся, — отвечаю я ровно. — Есть новости от Морозовых?

— Орлов собрал группу. Будьте готовы. И, Серпов…

— Да?

— Постарайтесь выжить. Вы мне еще пригодитесь.

Вот и поговорили.

Второе утро, а именно утро финального дня, начинается с прибытия новых бойцов: четверо крепких мужчин в гражданском, но с военной выправкой. Старший, Михаил, здоровается за руку коротким, сухим пожатием.

— Привезли что-нибудь? — спрашиваю я, кивая на его машину позади.

— Что же надо было привезти? — разводит он руками. — Нам доложили обстановку, мол, укрепления тут — детский сад, людей мало.

— Я про оружие, — киваю я. Какого черта этот громила строит из себя дурачка.

Но он продолжает тупить:

— Какое оружие?

— Какое дали, — отвечаю я.

Он недолго думает, затем кивает, при этом не выражая ни удивления, ни одобрения. Его люди приносят из внедорожника два спортивных чехла. Вскрывают. Внутри — три автомата Калашникова старого образца, шесть обойм, два пистолета Макарова и коробка патронов. Ничего лишнего. Ни гранат, ни бронежилетов. Минимум, о котором говорила Волкова.

— Это на всех? — уточняет Елена, подходя.

— Это на нас, — поправляет Михаил, имея в виду свою четверку. — Ваше оружие — у вас в голове, — бросает он взгляд на меня. — Так сказала шеф.

Зашибись. Час от часу не легче. Хотя, казалось бы, все логично. Они — профессионалы с железом. Мы — диверсанты с даром. Такое разделение ролей, ничего не попишешь. Но я все же недоволен, мягко говоря.

Михаил начинает инспектировать наши укрепления.

— Хлипковато, — заключает он. — Расставим посты, организуем смену.

Я как раз начинаю заниматься с гантелями, когда Михаил поворачивается ко мне:

— Тренируетесь?

— Да, — отвечаю я, опуская снаряд. — На случай, если у врага закончатся пули и придется выяснять отношения на бицепсах.

Он смотрит на мои руки, потом на свои, и на его лице появляется едва заметная ухмылка.

— Сомневаюсь, что дойдет до этого.

После их ухода возвращаюсь к тренировкам с моим даром, в боевом контексте. Предыдущие эксперименты — «Разрыв связей», он же «Изменение узора», по сути, и он же «Разрыв договора», как ни назови. Вот отсюда и надо плясать. Попытаться сделать из точечного эффекта групповой. Ведь против группы нужен именно групповой эффект. Чтоб не поодиночке рвать нити, а вносить диссонанс сразу во всю сеть связей. Условно: заставить пятерых человек на секунду забыть, зачем они здесь.

Где там мое дерево? Где там мои пташки? Да вот же они, стайка воробьев, штук шесть. Они постоянно перекликаются, перепархивают — живая сеть микросоциальных взаимодействий. Включаю «Чтение связей». Вижу не отдельные нити, а целое облако, паутину из сигналов тревоги, призывов, территориальных претензий. Социальный эфир в чистом виде, кто поспорит?

Собираю энергию — ту, что уже висит в воздухе между ними: энергию их собственного взаимодействия и активности. Ну что ж, пробуем, чего теряться! Формирую «Разрыв» и пуляю его, вбрасываю прямо в центр облака.

Эффект мгновенный. Воробьи, которые секунду назад организованным в глазах друг друга образом перепархивали с ветки на ветку, вдруг замирают. Один истошно зачирикал, другой дернулся в сторону, третий просто уставился в пустоту. Это, по крайней мере, ближайшие трое, кого я разглядел. Договора на пару секунд расторгнуты, вот та самая «социальная пауза». Через три секунды стая срывается с места и улетает врассыпную.