Имперский Хранитель

Глава 13

Семенова пришлось отпустить. Для нас он в его нынешнем состоянии — оболочка с выжженной памятью. Докладываю Волковой о провале.

— Зашибись, — говорит она без эмоций. — Морозовы работают чисто. Но твоя работа над этим делом не прошла даром для тебя. Мне на самом деле никогда не нужен был просто исполнитель, таких у меня хватает. Ты мне нужен… самостоятельным.

В тот момент я еще не понял, что означали ее слова. Минут десять сидел и обдумывал. «Самостоятельным»… Для таких, как она, таких, кто плетет интриги на уровне без пяти минут уровня двора, это вполне могло звучать как способ переложить ответственность. Но когда на следующее утро пришло сообщение, я понял, что княжна на сей раз отожгла не по-детски.

«Поместье „Черный Воронок“ передается тебе в управление. Конфисковано за долги. Код от ворот — 1771. Восстанавливай, обустраивай, пользуйся как своей базой. Нужна будет помощь — сообщай. Но, уверена, ты справишься».

Я перечитываю сообщение три раза. Вот это поворот! Варвара по ходу просто не стала тянуть кота, а в моменте меняет правила игры. Как я это могу понять, зная ее величество: мой статус исполнителя себя исчерпал. Провал с Семеновым был последней каплей, который, по-видимому, ее убедил, что против Морозовых такие движения, какие мы применяли, не работают. Их дом, вся их система чересчур бюрократизирована, а защищена, пожалуй, еще куда серьезнее. Чтобы перестать топтаться на месте, терять время, а иногда даже и людей, и нанести оппонентам какой-то уже более реальный урон, солдата-исполнителя недостаточно. Ибо хорошо выполнять приказы — это конечно базару ноль, но как самостоятельная единица я смогу стать способным создавать им проблемы поинтереснее, и к тому же на более постоянной основе. Быть вроде как и партизаном, но с собственной базой и ресурсами. Черт возьми, я же в конце концов доказал, что могу выживать, импровизировать и бить точно в болевые точки. Теперь Варвара дает мне для этого плацдарм. Отобранный за долги — значит явно проблемный, но зато свой.

Елена молчит, ждет, пока я прокомментирую происходящее первым.

— Меняем прописку, — отвечаю я. — Волкова подарила нам поместье. «Черный Воронок».

— Подарила? — Елена поднимает бровь. — Наверное, с сюрпризом. И где ключи от этого замка?

— В сообщении код от ворот. Думаю, ключи придется искать на месте. Или ломать двери и менять замки.

— Ну что ж. — Елена пожимает плечами и уже достает ключи от машины. — Поехали смотреть на новое приобретение?

Дорога занимает около часа. Мы молчим, каждый погруженный в свои мысли. Я пытаюсь понять, где же здесь во всем этом подвох.

Останавливаемся у ржавых ворот, достаю телефон, набираю код. Замок щелкает.

— Ну… — Елена выходит из машины, деловая, руки в карманах. — Поздравляю с приобретением. Теперь у тебя есть своя помойка с привидениями.

— Не придирайся, — поправляю я, отодвигая скрипящие воротины. — Подумай лучше, какой здесь для нас потенциал.

— Потенциал для съемок фильма ужасов?

Идем по аллее. Под ногами хрустит битый кирпич. Особняк выглядит… ну, так себе: выбитые окна, облупившаяся штукатурка. Но когда я переступаю порог, внутри что-то щелкает. Пространство чистое, пустое, без следов чьей-либо магии. Но моя энергия — та, что от социальных связей, — отзывается сразу. Причем я не вижу нитей — людей тут сейчас нет, — но чувствую, как восприятие обостряется. Как будто стены этого места помнят ссоры, переговоры, предательства. Интересное ощущение.

— Чувствуешь? — спрашиваю я.

— Чую плесень и разложение. И еще чью-то мочу. Спасибо Волковой за щедрость.

Входим внутрь. Прихожая завалена мусором. Пахнет сыростью. Елена осматривается.

— И что, будем тут жить? Без света и воды? Я владелец фотостудии, ну максимум управляющая, а не волшебница. Уборку расписывай на пять лет.

— Сначала укрепление, потом комфорт, — говорю я, подходя к окну. Отсюда виден заросший парк и разваливающаяся ограда.

Снаружи — грубый смех и звук мотора. «Чтением» вижу, как сюда тянутся три тупые, агрессивные нити.

— Ждем гостей.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге — трое крепких парней в камуфляже. У одного в руках монтировка.

— Эй, бомжи! — кричит он. — Наша территория! Убирайтесь, пока целы!

Елена вздыхает.

— Местные. Облюбовали это место. Стоило предвидеть.

Я делаю шаг вперед.

— По какому праву?

— По праву сильного, дедок! — хамит второй. — Мы тут тусуемся. Наш сквот. Вали отсюда.

Сканирую их нити. Лидер держится на показной уверенности, но под ней — опасение потерять авторитет перед своими. Второй — тупой исполнитель, его нить тусклая, привязана к лидеру. Третий, молодой, — неуверенный, хочет выглядеть крутым, но нить дрожит. Классика.

— Я владелец. Предлагаю уйти. Сейчас.

Парень с монтировкой смеется.

— Владелец? А документы покажешь, нищеброд?

Он делает резкий шаг ко мне, занося монтировку. Я не отступаю.

— Интересно, — говорю я, глядя мимо него на молодого. — Он и тут за тебя решения принимает? Решил, что ты недотепа, и сам все вопросы решает? Или ты уже научился слово вставить, пока он за тебя думает?

Молодой краснеет. Его нить вздрагивает от задетого самолюбия. Главный бросает на него раздраженный взгляд.

— Ты че, лох, слушаешь его? — гаркает он.

— А ты. — Перевожу взгляд на второго. — А ты сам как думаешь? Он тебя за человека держит или просто как таскательную силу использует? Ты ж не просто так тут стоишь, у тебя тоже голова на плечах есть. Или ты считаешь, что без него не справишься?

Второй хмурится. Его нить, до этого ровно привязанная к лидеру, начинает пульсировать. Он не глупый, просто привык подчиняться.

— А ты. — Снова смотрю на главного. — Ты вообще уверен, что они за тебя пойдут, если что? Глянь на них. Один уже сомневается, второй вообще не пойми зачем приперся. Еще пара слов, и ты останешься один.

Главный бледнеет. Его нить уверенности дергается, по ней пробегают красные всполохи. Молодой и второй переглядываются. Видят, что лидер не бьет меня за такие слова, а просто стоит и краснеет.

Он еще секунду стоит, сжимая монтировку. В его нитях ярость и унижение мешаются в один тугой клубок. Он делает шаг ко мне, замахивается…

— Кхм.

Лена за моей спиной спокойно достает пистолет. Щелчок предохранителя в тишине звучит как выстрел.

Лидер замирает. Монтировка медленно опускается. Он сглатывает, смотрит на меня, на Лену, снова на меня.