Страница 39 из 81
В этот самый момент из-за угла выходят двое мужчин в гражданском — группа прикрытия Волковой. Один перекрывает Семенову путь к двери, второй, сделав шаг вперед, оказывается точно на линии прямой видимости между Семеновым и его водителем, полностью заслоняя собой происходящее.
— Не сопротивляйтесь, господин Семенов. Просто пройдемте с нами.
Семенов пытается выхватить телефон из кармана. Я делаю шаг вперед и хватаю его за руку. Не сильно, но достаточно, чтобы он понял, что лучше этого не делать.
— Не надо лишнего шума, — говорю я ему прямо в лицо. — Вы же не хотите, чтобы ваши начальники узнали о ваших… финансовых затруднениях?
Его нить вспыхивает ярким алым пятном. Он замирает.
И пока он в замешательстве, к нам выезжает черный микроавтобус. Дверь отходит в сторону. Люди Волковой быстро подхватывают Семенова под руки и заталкивают внутрь. Я заскакиваю следом. Елена — за мной. Дверь закрывается. Микроавтобус трогается.
Все заняло меньше пятнадцати секунд.
Семенов сидит, зажатый между двумя крупными мужчинами. Он тяжело дышит, лицо белое.
— Что… что вам нужно? — выдает он, наконец.
— В идеале — горячий ужин и восемь часов сна, — отвечаю я. — Но поскольку это невозможно, придется обойтись разговором. О вашей работе. О «Переплавке». О вашем начальнике, Зимине.
Я включаю «Чтение связей», готовясь к долгому и сложному допросу. Его нить — клубок жадности и тщеславия, но и побаивается за себя к тому же.
Микроавтобус везет нас в заранее подготовленное безопасное место — заброшенный ангар на окраине города. Семенов сидит, уткнувшись в колени. Охранник Волковой предлагает ему воду. Тот отказывается.
— Не надо, — говорю я охраннику. — Он аристократ. Боится, что его отравят. Хотя, учитывая его положение, это был бы неплохой выход.
Через сорок минут мы на месте. Семенова проводят в пустую, освещенную единственной лампой комнату и усаживают на стул. Он дрожит.
Я подхожу к нему, сажусь напротив.
— Начнем с самого начала, Григорий. Расскажите мне о «Северном мосте». Кто настоящий куратор «Объекта „Полюс“»?
Он смотрит на меня пустым взглядом. Его губы шевелятся, но звука нет. Я углубляю «Чтение», пытаясь найти хоть какую-то зацепку в хаосе его эмоций.
И тут я понимаю. Попадоз. Его нить… она… поврежденная. Точки, отрезки нитей, которые обычно показывают, что у людей присутствуют мысли, воспоминания, связи по текущим вопросам и темам, — их нет. На их месте — зияющие пустоты. Аккуратные, выжженные участки.
Я меняю тактику.
— Ваша последняя встреча с Виктором Зиминым. Когда она была?
Семенов хмурится, пытаясь вспомнить.
— Я… я не помню. На прошлой неделе? Или…
Его нить в месте, соответствующем этому воспоминанию, представляет собой расползшееся серое пятно.
— Операция «Северный мост» от десятого октября, — продолжаю я. — Что отгружали?
Снова пустота. Ничего.
Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Елену. Она стоит у двери, ее лицо напряжено.
— Что? — тихо спрашивает она.
— Он чист, — говорю я, глядя на Семенова, который бессмысленно смотрит перед собой. — Его память. Воспоминания о «Переплавке»… их стерли. Менталисты Морозовых поработали на опережение.