Имперский Хранитель

Мы заходим в две разные соседние кабинки. Я присаживаюсь на крышку унитаза. Петров — за тонкой перегородкой, я слышу его учащенное дыхание.

Алкаш снаружи все еще что-то бубнит. Ладно, не до уединения. Надо работать с тем, что есть.

— Петров, — тихо говорю я. — Просунь ногу под перегородку.

Через мгновение из-под перегородки появляется его нога в дешевом ботинке. Этого достаточно. Фокусируюсь на «Чтении связей». Вижу все его нити — тревогу, осторожность, еще несколько незначительных сейчас нитей, но я-то ищу какую-либо постороннюю, которая как-то связывает его маячок с преследователями. Но нет, нету такой. Зато есть нечто другое, не замеченное раньше. Нечто вроде мелкой холодной точки. Возможно, это как нить, но в зачаточном состоянии; возможно, и сам маячок, я в этом не шарю. Похоже на инородное тело.

Концентрируюсь, пытаюсь мысленно «сжать» эту точку, сорвать ее, как клеща. Ничего. Точка не сдвигается, не меняется.

Со стороны пьяного у писсуара раздается довольное: «Ну наконец-то!» — и звук застегивающейся молнии. Похоже, мое волевое усилие, не дойдя до якоря, каким-то образом помогло ему разрешить внутренний конфликт с сантехникой. По крайней мере, кому-то я сегодня принес пользу.

А, ну логично. Я же сейчас просто пуст. После столкновения с криомантами вообще никакой. Энергии тю-тю.

В этот момент дверь в туалет с грохотом открывается, вваливается кто-то второй, по звуку шагов — не менее пьяный.

— Эй, старик! Дорогу проторяй! — рявкает он, видимо тому первому, что у писсуара.

Однако, нарастающий социальный конфликт. Можно попробовать использовать это.

Я приоткрываю дверцу кабинки ровно настолько, чтобы увидеть спорщиков и две их яркие, хаотичные нити. Делаю их своим источником, впитывая рассеянную энергию их перепалки.

Энергия приходит, но, конечно, слабая, крупицы.

Собрав эти жалкие крупицы, я снова фокусируюсь на той точке у Петрова. Представляю ее как занозу, которую нужно сейчас импульсом «выдернуть».

Раздается оглушительный рев сливающейся воды, откуда-то слева из чужой кабинки. Следом — испуганный вскрик и звон разбитого стекла из какой-то еще другой.

— Ты что, обдристался⁈ — орет второй пьяный.

— Это не я! — доносится испуганный голос откуда-то. — Оно само! Сам знаешь, какая у них тут сантехника!

Я замираю. Великий Маг Хранитель в качестве тренировки освоил аварийный сброс воды.

За перегородкой Петров тихо ахает. Я слышу, как он вскакивает.

— Что? — шиплю я.

— Унитаз… — доносится его испуганный шепот. — Он только что… сам спустил воду. Я даже не дотрагивался.

Вот черт. Значит, мой «импульс» был настолько грубым и неточным, что задел все вокруг, включая сантехнику в нашей собственной кабинке. Эх, знать бы это раньше — мог бы зарабатывать на жизнь, ремонтируя коммунальные сети силой мысли.

Тем временем за дверью начинается драма. Дверь кабинки, откуда видимо и донесся крик, с треском открывается. Оттуда выбегает совершенно трезвый и крайне возмущенный мужчина, отряхивая с брюк брызги.

— Кто из вас идиотов ломал дверь⁈ — кричит он, глядя на двух пьяниц.

Пока они выясняют отношения, я понимаю — этого мало. Для того, кто выжат как лимон.

— Не получается, — констатирую я. — Я пуст. Нужна более существенная подзарядка.

Мы возвращаемся к Елене.

— И что теперь?

— Пойду пройдусь, — отвечаю я. — Ждите здесь.

Я отхожу к перилам фудкорта, выходящим на атриум. Отсюда видна значительная часть первого этажа. Привычно включаю «Чтение связей», и… потекли нити. Вот охранник скучает у входа — серая, ленивая нить рутины. Вот девушка ждет кого-то, постоянно поглядывая на часы, — оранжевая нить нетерпения. А вот ссора: молодая пара, он что-то доказывает, она отворачивается. Алые всплески обиды и синие волны раздражения. Впитываю это, как губка. Вот группа студентов, один хвастается, другие слушают с разной степенью интереса, — пестрый клубок амбиций, зависти и скуки. Я пропускаю это через себя, чувствуя, как усталость отступает, сменяясь бодростью. Вот так куда быстрее идет наполнение.

Возвращаюсь к столику. Петров смотрит на меня с любопытством.

— Вы… подзарядились? — спрашивает он неуверенно.

— Что-то вроде того, — отвечаю я. — Теперь снова попробуем. Но на сей раз без кабинок.

Вспоминаю про тот самый угол у запасного выхода — сейчас он пуст, парочка ушла. Идеально. Садимся там с Петровым на скамейки напротив друг друга.

Итак, вот он, тот самый инородный ледяной маячок. Вижу его все так же слабо. Вместо того чтобы пытаться сорвать его, я вспоминаю, как отработал тех гопников. Это когда я находил слабые места в их социальной конструкции и давил на них.

Представим, что этот маячок — нечто вроде такой же конструкции. Собираю всю накопленную энергию в торговом центре — все это нетерпение, обиды, скуку людей. И принимаюсь к хренам забивать ее и область вокруг нее информационным шумом. Как если бы накидывал нее мусор, песок, мелкие камешки, конечно энергетические. Почему бы и да? Исказить сигнал этого якоря.

Маячок слегка дрожит. Да ладно? Получается, что ли? По крайней мере, вижу, как его цвет и свечение становится зашумленным, нечетким. Да, по ходу, что-то наколдовал. Шум и помехи наколдовал, ну надо же! Что-то вроде как сигнал пеленгатора заглушили мощными помехами со всех сторон, вот так он сейчас и выглядит.

Открываю глаза. Голова гудит.

— Готово? — спрашивает Елена, когда мы возвращаемся.

— Да кто ж его знает, — чешу я затылок. — Наверное, нет. Но я его заглушил. Теперь они в теории должны видеть не точку, а размытое пятно радиусом в нескольких сотен метров. У нас есть время.

Петров вдруг выпрямляется. Уже не такой испуганный, и глаза как будто заблестели. Он неуклюже тянется за стаканом с колой, проливает немного на стол, смахивает капли рукой.

— Что ж, могу сказать, что не все маги могут такое, — шепчет он. — Если все вышло, то теперь я более мертв для своих хозяев, чем раньше. Пока есть время, давайте все расскажу, что знаю. Не только про Семенова. Про «Прометей», про логистику, про слабые места. Все, что может помочь их сломать.

Выглядит он забавно: испуганный, неуклюжий человечек, проливающий колу, и собрался уже ломать могущественный клан. И мне это даже нравится. Он же не шутит, не истерит. Так если прикинуть, это могло бы сделать его кем-то большим, чем просто источник информации. Например, неумелым, нелепым, но союзником.

Я перевожу взгляд на Елену. Она медленно кивает.